Охота на Сталина

Тот, на другом конце провода был прав, азы конспирации давались ему тяжело – никак он не мог привыкнуть к своему новому имени.

– Да, буду в четыре на Зачатьевском, он положил трубку и вдруг взял ее снова. – Барышня, скажите, откуда был звонок? Спасибо.

Ясно. В резиденцию его еще не пускают. Встречу назначили на явке. Не доверяют, значит до сих пор. Оно и понятно. С тех пор как его, худого, вонючего и небритого, перегружая как мешок с дерьмом с машины на самолет, с самолета на машину, привезли в Москву, ему не раз напоминали, что в случае чего, вмиг отправят по обратному адресу, поднимать советский север.

Эх! Ему так хотелось еще поваляться в мягкой постельке, Волков-Сказочников быстро умял два бутерброда с бужениной, запил их холодным кофе и стал собираться.

Лучше приехать пораньше, осмотреться.

Ремень снова пришлось отпустить на одну дырочку. Да. Разжирел он тут на дармовых харчах. Того глядишь, скоро собственный хрен за животом не увидишь.

Подойдя к двери, он сначала, как учили, посмотрел в глазок.

Волков поморщился, вспомнив занятия по математике на командирских курсах. Не любил он этого. А Сашка видать души не чаял. Только мама у него… Как бы это сказать… Чересчур разговорчивая.

Мой Сашенька то, мой Сашенька се, мой Сашенька ускоритель будет делать. Болтун – находка для шпиона.

– Сергей.

Петр не сразу среагировал на свое новое имя. Подумав о Сашиной матери, он мысленно перенесся в родную Степановку. Как там его мать, сеструха?

– Сергей. Ты чего это в облаках витаешь?

– Извини, Саш, задумался.

– Уж не о Зое ли? Хорошая девушка. Комсомолка, в драм кружок ходит. Даже не понимаю, почему такая, и в горничные подалась?

Да, странно. Подумал Волков, но ничего не ответил Рутковскому.

Покружив возле конспиративной квартиры, Сергей вошел в подъезд, поднялся на этаж выше, покурил, аккуратно спрятал окурок обратно в пачку, и только потом спустился и позвонил условленное количество раз.

Дверь ему открыл работающий постовым милиционером Аркадий Северцын. Все звали его Аркашка-бульдог, за его похожую на бульдога физиономию.

– Че застыл? Проходи, не светись.

В накуренной комнате сидели трое. В углу, стараясь быть незамеченным, весь сжавшись, примостился на краешке стула Сенька Парамонов.