Охота на Сталина

Через сорок минут, и при том последний!

– А, понятно, – Алексей рухнул на лавку рядом с дедом, – значит, вместе дожидаться будем.

Старик промолчал, но это не остановило Бенедиктинского. Он обнял старика за плечи.

– Что, отец, жизнь тяжелая штука? Да, а кому вообще легко живется в этой стране? Вот ты знаешь, дед? Машину вот у меня угнали, – он всхлипнул. – Линять нужно из этого гадюшника, вот что.

– Вот такие, как вы, страну гадюшником и сделали, – старик снял руку Бенедиктинского со своего плеча и встал.

– Ой, ой, ой. А вы, что в свое время с ней сделали? Пол страны сидело, а другая половина их охраняла, да доносы строчила.

Старик хотел что-то ответить, но только махнул рукой.

– А-а, ответить-то нечего, – Бенедиктинский все больше распалялся.

– Ошибаетесь, мне есть, что сказать. Только мозги у вас, у нынешних напрочь загажены телеящиком. Сами-то думать не умеете. За вас уже все покрасили в черное и белое, разжевали и в рот положили.

Бенедиктинский улыбался. Он уже не чувствовал себя так скверно. Его даже забавлял этот старый хрен. Наверняка какая-нибудь бывшая чекистская мразь.

Два часа в отделении, бесконечные вопросы, звонки, протоколы… Он уже немного отошел от этого и коньяк, остатки которого бултыхались в бутылке за пазухой, помог ему отвлечься от неприятностей сегодняшнего дня.

– Думаешь, я неудачник, да? А я, между прочим, известный журналист, сейчас еду домой к жене. Вот подарок ей везу, гляди, – он начал шарить по карманам. Черт. Сережек или чего он там купил, не было.

– Бля, суки. Менты вытащили. Или в метро? В метро ездит одно это быдло…

Он, кажется, сказал это вслух. Старик не реагировал – лишь повернулся к нему спиной.

– Не нравиться, да? Мне тоже не нравиться, когда мою статью охаивают всякие хронические неудачники, несостоявшиеся в этой жизни. Потомки вертухаев. Им только и остается лить слезы по этому вашему Сталину. Это ведь вы, ваше поколение носило его на руках, а теперь воспитываете своих внучков.

– Что вы об этом знаете, молодой человек, – похоже, Бенедиктинскому все же удалось вывести деда из себя.