Москвич в Южном городе

– Никогда бы не подумал, – я достал из кармана сигарету и закурил, – меня с собой возьмете?

Надежда загадочно улыбнулась:

– Конечно, нет.

– Почему?

– Потому что некоторых людей не стоит брать в горы.

– И этот человек я?

– Ваш мир – четыре стены и иллюзии. Зачем вам горы, если вам проще их выдумать?

– Ну я все-таки родился на Камчатке, а там не только горы, но и вулканы.

– Возможно, именно это и сделало вас таким.

– Каким?

– Вы ходите, где все. Но это не страшно. Вы любите шоссе, а я тропы.

У Надежды очень красивые зеленые глаза. Она поправила челку и поглядела в глубину двора.

– Но, может, я исправлюсь?

– Зачем вам исправляться? Вы даже листья, опавшие от винограда, не можете убрать. Посмотрите, все уже убрали листья. Вчера подходила дворничиха и спрашивала, почему вы не убираете листья.

– Мне нравятся листья.

– Ага, и стены, и шоссе.

– Так вы возьмете меня в горы?

– Нет, нет, и листья уберите.

Надежда развернулась и пошла к своей калитке, непотухшая сигарета обожгла мне палец, я чертыхнулся и пошел в дом.

Ухаживание за девушкой

Понял для себя идеальное ухаживание за девушкой. Я шел к этому пониманию долгие годы, в юности я был иным, в первом браке тоже, но сейчас, когда мне сорок восемь лет, я точно сформулировал процесс ухаживания за незнакомой девушкой. Ты сидишь в питейном подвале, пьешь терпкий сладкий портвейн «Южный берег», на блюдечке у тебя четыре оливки, наколотые деревянными шпажками, ты читаешь Розанова, играет легкий джаз, какой-нибудь Thelonious Monk.

Напротив тебя сидит обаятельная прекрасная черноволосая незнакомка. Ты не ведешь с ней никаких разговоров о погоде, ценах на центральном рынке, сослуживцах, моде, театральных постановка, книгах, телевизионных передачах и рок-идолах.

Иногда, отхлебнув портвейна и перевернув страницу книги, поднимаешь глаза и смотришь на красивую девушку. Вы молчите.

Претензия

Зашел в книжный Игнатия и наблюдаю веселую картину.

– Здравствуйте, – обращается к Игнатию стареющий мужчина сильно за пятьдесят.

– Здравствуйте, – отвечает Игнатий и отрывается от Пелевина, от «Желтой стрелы».

– Я вчера у вас книгу покупал, – посетитель тыкает в Игнатия книгой.