Свобода выбора

Чуть отъехав, мужичок оглянулся – его странный попутчик легко взобрался на высокий забор.

Глава вторая. Ограбление по…

Викентий Палыч Шиморский, раздражённо закусив губу, смотрел на большой четырёхмоторный аэроплан. Если три мотора весело трещали, то четвёртый никак не хотел заводиться! Потап очередной раз крутанул пропеллер и отскочил, двигатель, будто насмехаясь над усилиями людей, громко чихнул, выпустив из выхлопной трубы клуб дыма, издал громкий двойной щелчок. На этом всё и закончилось.

– Глуши! – закричал Тёмий Зиновьич Гамов, помощник Шиморского, и, когда стих треск моторов, нормальным голосом добавил: – Похоже, сегодня нам «Витязя» в небо не поднять.

– Это точно! – согласился Потап. А выбравшийся из кабины аэроплана мужчина, в кожаном реглане, в сердцах сплюнул:

– Надо было алеманские моторы покупать, а то эти гальские – барахло!

– О «гномах» самые положительные отзывы были, да и мощнее они алеманских, – возразил Тёмий Зиновьич.

– «Гном», почему такое название? – спросил Потап.

– Гномы, по легендам, был такой народ искусных мастеров в древности. Очень трудолюбивый.

– Если судить по нашему мотору, Тёмий Зиновьич, то эти гномы были отъявленными бездельниками! – сделал неожиданный вывод Потап, ему возразил помощник Шиморского:

– Но остальные-то нормально работают!

– В семье не без урода!

– Потап, ты хочешь сказать, что тот, кто работает – урод? – усмехнулся мужчина в реглане.

– Да нет, Сашко, я хочу сказать, что эти гномы уроды и бездельники! – не мог успокоиться механик.

– Надо разобраться, почему второй мотор не запускается. Тёма, ты покупал этих легендарных трудяг, тебе и выяснять – почему один из них не хочет работать.

Второй инженер вздохнул и снял сюртук, закатывая рукава рубашки, а Потап подал ему синий халат. Шиморский последовал примеру своего помощника.

– А чего ему запускаться? Вы его перекосили, затягивая головки цилиндров, четвёртого и пятого, к тому же зажигание запаздывает. Кстати, не только у этого у вон того тоже, меньше, но запаздывает, неужели не слышите?

Оба инженера и механик обернулись: на заборе сидел паренёк, скорее мальчик, уж очень юным у него было лицо, такое бывает только у маленьких детей или красивых девушек.