Как Григорий Бельский стал Малютой Скуратовым

Русские пикейщики, побросав оружие, спасались бегством. Казалось, что разгром русского отряда неминуем. Однако, главный воевода князь Пётр Иванович собрав в кулак дворянскую конницу, ударил во фланг неприятелю. Литовцы дрогнули. Чаша весов начала медленно склоняться на сторону русских. К тому же пушкари и прислуга уже успели развернуть свои пушки и ударили по неприятельской коннице. Увлёкшись атакой, воевода не замелит новый неприятельский отряд. Это пан Григорий Ходкевич, спешил на помощь Радзивиллу. Конные шляхтичи Ходкевича ударили в тыл русскому отряду и, сея смерть, развалили русское воинство на несколько частей.

Тут среди русских воинов разнеслась страшная весть о смерти главного воеводы. Князь Пётр Иванович Шуйский в сражении сложил свою голову. Русские дрогнули и спешно стали отходить. А вскоре и вовсе побежали, бросая оружие и пушки.

Разгром мог быть полным, но часть дворянской кавалерии во главе с младшим воеводой князем Турениным, смогла задержать литовцев, дав своим соратникам укрыться.

В гуще жаркого сражения потеряли друг друга братья Скуратовы, Третьяк и Малюта.

Только к утру добравшись до Иванцовки, куда отступили остатки русского войска, Малюта повстречался с братом.

– Жив братуха, – обрадовался Малюта. – А я тебя потерял в сечи. Думал погиб ты. А ты целёханет. Слава Богу.

– Хвала Господу. Едва ноги унёс, – признался Третьяк. – Всё бросил, и копье, и лук с колчаном, и топор, и кинжал. Даже тегиляй сбросил, лишь бы ноги унести.

– Что делать будем?

– Думаю нужно на Москву идти.

– А что там? – засомневался Малюта. – В Ливонию пошлют.

– Нет довольно нам по Ливонии да Литве ходить. Тут быстро головушку сложишь. Вот какой уж год воюем, а сабли хорошей не выслужили. Ни шлема богатого, ни панциря. Поместий нет.

– Да откуда, – поддержал брата Малюта. – Это таких денег стоит, ни как нам не потянуть.

– Где уж, за службу, какой год землицей не жалуют.

– Не пойму я тебя братуха. Куда клонишь? Не уж то в Литву переметнуться хочешь. Ведь в нас течёт литовская кровь.

Пращур наш знатный литовский шляхтич выехал на Москву.

– Нет брат, в Литву нам путь заказан. Там нам жизни нет. Не зря же наш пращур оставил родину и выехал в Москву. Тут и нам жить. В Литве нас ждёт такая же участь, сражаться в войске пана Радзивилла и сложить свои головы. Хрен редьки не слаще.

– Тогда что?

– Есть мыслишка, – хитро прищурился Третьяк.

– Сказывай.

– Ещё в Полоцке повстречался мне один серпуховской сын боярский.