Проклятие княжеского рода

Записку Прасковья прочитала великой княжне и, получив благословение от своей патронессы, отправилась в гости.

Измайловцы уже совершенно потеряли голову от многодневной охоты и удовольствий. Они не просыхали от пьянства, поэтому лагерь гвардейцев напоминал разорённую неприятельскую крепость. Всюду валялись пустые бутылки из-под вина, военная амуниция и конская упряжь. По лагерю в обнимку с растрёпанными маркитантками дефилировали подвыпившие гвардейцы.

В этом вертепе, как светлый лучик появилась княжна Мамаева.

Все, кто мог ещё держаться на ногах и хоть немного владеть собой, постарались привести свою форму в надлежащий вид и продемонстрировать высокородной даме навыки почтительности. Хотя это получалось у них весьма скверно и со стороны выглядело неуклюже и даже смешно. Поэтому, несмотря на страшный погром, Прасковья была весела. Кислые физиономии и неловкие движения пьяных гвардейцев вызывали у неё откровенный смех.

Весёлость гостьи была расценена измайловцами, как особая к ним милость, поэтому они как можно радушнее старались наградить её своим вниманием, расточая в адрес княжны фантастические комплименты.

Более всех был обрадован командир полка. Барон Густав еле сдерживал себя от неуёмного желания, многократно усилившегося при виде субъекта своего вожделения. У него даже перехватило дыхание и прежде чем начать расточать любезности, приветствуя долгожданную гостью, барон вынужден был залпом осушить бокал игристого вина. Восстановив дыхание и почувствовав, придающий уверенности и добавляющий смелости, лёгкий шум в голове, гвардейский подполковник решительно перешёл в наступление.

– Фройляйн Прасковья, вы обворожительны.

– Ах, оставьте глупые комплименты, – продолжала улыбаться княжна.

– Бог видит, это истинная правда, – ища поддержки, посмотрел на своих гвардейцев барон.

– Бог видит, это правда, – хором загалдели измайловцы, так же как их командир, восхищённые красотой молодой княжны Мамаевой.

– Не позволят мне соврать мои бравые гвардейцы, вы самая прекрасная барышня на всём белом свете, – поедал глазами гостью Густав.

 – Я ещё не встречал такой дивной красавицы.

– Вы предлагаете мне свою руку и сердце? – приняв серьёзное выражение лица, спросила Прасковья Григорьевна.

– Я? – опешил курляндец.

– Да вы.

– Я? – растерявшись, не знал, что ответить барон.

Подобный поворот событий никак не планировался Густавом. Женитьба не входила в его планы. Он рассчитывал лишь на приятное времяпровождение не более.