Честь и Слава

Бегом! – донеслось в спину из соседнего двора.

– Строго тут у тебя, как я погляжу, – Дин увидел на столе прикрытую марлей крынку и надрезанную краюху хлеба. Авдей молча протянул вместительную глиняную кружку. Дин благодарно кивнул и налил себе из крынки молока, с удовольствием сделав большой глоток. – Как думаешь, наберется среди твоих ополченцев сотня толковых опытных бойцов?

– Да они все, вроде ничего, – задумчиво протянул Авдей и тоже налил себе молока. Взяв кружку, он встал в дверях, греясь на разогнавшем, наконец, тучи солнышке.

 – Наемники – вояки тертые, бывалые, сразу видать. Да и наши, местные, тоже хоть куда. Если чего – не побегут, рогом упрутся. Подучить малость и мало чем наемным рубакам уступят. Тебе, сотник, бойцы-то зачем нужны?

– Да что ты заладил «сотник, сотник», – недовольно поморщился Дин. – Сказал же, давай по имени. Так чего, Авдей, говоришь, упрямые подобрались ребята? Не ныли на марше?

– У господина тысячника не очень-то поноешь, – усмехнулся в ответ Авдей и стал неторопливо жевать взятый со стола ломоть хлеба.

– Это да, – согласно кивнул широко улыбнувшийся Дин и, отхлебнув молока, утер рукавом куртки рот.

– Как горожане бузить начали, господин тысячник так на них рявкнул, что те чуть ли не вприпрыжку побежали. И дальше даже не пытались филонить. Вот только… – бывший староста запнулся.

– Что, самые шустрые дали деру, как прижало? – понимающе усмехнулся Дин. Нахмурившийся командир ополченцев кивнул, виновато спрятав глаза.

 – Да ладно тебе, Авдей. Твоей вины в этом нет. Много «зайцев»?

– Десятка два – три, – пожал плечами лихоборец. – Как после привала тронулись, они, видать, по обочинам в канавах схоронились. А там до дому подались.

– Ну и пускай бегут. Шелуха! – Дин настороженно прислушался к оживленному гвалту на улице и большим глотком допил молоко. – Кажется, собрались наши десятники, Авдей. Пошли. Нехорошо заставлять людей ждать.

– Пошли, со… Дин, – торопливо поправился Авдей, стряхнул с потертой кожаной куртки крошки.

По-хозяйски прикрыв хлеб и крынку марлей, он толкнул скрипнувшую дверь и вышел на крыльцо.

На улице и вправду уже собралось небольшая толпа десятников.

– Все? – строго обвел глазами притихшую толпу набычившийся Авдей.

– Ага, – зашумели в ответ оживившиеся командиры десятков. – Вон Чернявый и Весло бегут. Поздорову живете, господин сотник, – ополченцы вразнобой отсалютовали появившемуся в дверях Дину.