Честь и Слава

«Вроде тихо, – успокоил себя Гарза, нервно передернув плечами. – Чего же на душе то так паскудно, как будто того гляди в дерьмо с разбегу влетим… Наверное, не зря папаша Радомир сказал держать ушки на макушке».

«Папашей Радомиром» расквартированные в Вуденберге егеря звали своего первого и единственного, со времени создания отряда «лесных волков», командира, герцога Радомира ван Галена. Еще отец нынешнего короля Наидина, Вильгельм Справедливый хотел создать специальный военный отряд из опытных разведчиков и стрелков для действий в лесу.

Но из-за терзавших королевство бесконечных набегов степняков и диких северных племен до воплощения этой нужной идеи руки у него так и не дошли. И только его сын, Наидин, столкнувшись пару раз с вконец распоясавшейся лесной вольницей, вспомнил о планах отца и поручил своему товарищу по детским играм ван Галену сформировать небольшой отряд в две – три сотни человек, набрав в него бывалых охотников и других умельцев, мастерски обращающихся с луком и не понаслышке знакомых с лесом. Радомир, к тому моменту уже побывавший на войне и успевший отличиться в подавлении баронских восстаний на востоке королевства, не стал откладывать дело в долгий ящик, подойдя к заданию ответственно и творчески. Первым делом, он выгреб из многочисленных королевских тюрем всех браконьеров и бывших разбойников, не успевших сильно замараться в крови. Те охотно соглашались подписать бессрочный контракт о найме в королевское войско, счастливо избежав каменоломен или петли, и почти боготворя своего спасителя. Вдобавок к их благодарности, герцог завел в своем отряде «лесных волков» железную дисциплину, жестоко наказывая за редкие попытки самых бесшабашных вернуться к своему лихому прошлому. И скоро гордо щеголяющие нашитой на рукавах камзолов оскаленной волчьей пастью стрелки стали легендой. Обыватели с восторгом рассказывали о разгроме шайки Сандера Двуязыкого и налете Стервятников Пустыни, когда почти три сотни волчих всадников, решивших поживиться на южных границах королевства, попали в засаду. Вырваться смогли едва два десятка, навсегда зарекшись соваться в разбросанные по степи деревеньки, с ужасом вспоминая летящие со всех сторон смертоносные стрелы. Через пару лет стоило пятнистым плащам егерей появиться на пограничных кордонах, количество охотников до чужого добра падало практически до нуля. Попасть в элитный отряд егерей считалось большой удачей, не говоря о втрое большем жалование, по сравнению с обычными стрелками.