Кондотьер Богданов

Внизу бежал узкий ручеек. Натыкаясь на огромные валуны, он обтекал их либо падал вниз с веселым журчанием. Этот звук и слышал Богданов, пробираясь сквозь лес.

«Надо же, такой махонький, а овраг вырыл», – подумал Богданов, спускаясь по склону. Откос был крутой, приходилось притормаживать каблуками. Лейтенант не огорчился препятствию. Любой ручеек впадает в реку, а река здесь одна. Пройти по течению, а там сориентируемся. Богданов уже наладился исполнять задуманное, как внезапно увидел пещеру – темный, круглый проем в песчаном склоне.

От ручья к пещере вели ступеньки из круглых плоских камней – люди здесь обитали.

Богданов вытащил «ТТ» и стал подниматься. Перед входом в пещеру лежал плоский валун. Богданов ступил на него, заглянул внутрь. Пещера была маленькой – монашеская келейка. И обитатель келейки походил на монаха. Худой старик в черной рясе сидел за столом и что-то чертил на разостланном перед ним свитке. Перо в руках старика было гусиное!

Богданов сунул «ТТ» за пояс и ступил внутрь. Он заслонил свет, и старик поднял голову.

Несколько мгновений они рассматривали друг друга. Богданову было проще: свет падал из-за спины. Обитатель пещеры оказался не так уж и стар, если судить по моложавому, без морщин лицу. Только борода у него была полностью белой, а волосы, выбивавшиеся из-под черной шапочки, вовсе пожелтели с концов. Молчание затягивалось.

– Здравствуй, отец! – начал Богданов, решив, что обращение «дедушка» может обидеть. – Прости, что побеспокоил.

– Не побеспокоил, раз вошел, – сказал хозяин звучным голосом.

 – Иначе не открылось бы. Давно прилетел?

– Ночью, – ответил Богданов растерянно – старик говорил странно.

– Как женщина твоя?

«Это он о ком? – удивился Богданов. – О Клаве? Так с ней все путем… Лисикова! – догадался лейтенант. – Если дед видел самолет, то и штурмана мог. Травы в лесу собирал – вон стенка ими завешена. Почему спрашивает, если знает? Притворяется, туман напускает? Наверное, знахарь местный – они любят».

– Осколок вытащил, ногу забинтовал, – сообщил Богданов, – но ходить не может.

– Возьми! – старик снял со стены какую-то травку, бросил на стол. – Пожуй и к ране приложи! Затянется. Твое тепло ей не нужно, но когда потребуется – не жалей!

Богданов сунул травку за пазуху, поблагодарил. Старик с любопытством разглядывал гостя.

– Не таким Богдана представлял, – сказал задумчиво. – Дурости в тебе много. Может, и к лучшему…

– Отец! – перебил Богданов, чувствуя, что грядет нотация.