Три доллара и шесть нулей

Ни один из них не радовал собеседника интересными, тем более откровенными историями, поэтому без четверти три было решено отправляться на покой. О Хорошеве Полетаев узнал лишь то, что тот уволился из армии на пенсию по выслуге лет и сейчас собирается начать новую жизнь в Тернове. Семья была, но распалась уже через полгода после того, как офицер уехал на Балканы. Из средств к существованию – сотня долларов, подкрепляемая безрассудной уверенностью в том, что сорок лет – как раз тот возраст, когда можно удивить своим появлением мир.

– Послушайте, Хорошев... Я не хочу вас обидеть, так же как не хочу остаться неблагодарным. Я прекрасно понимаю, что вы нуждаетесь, и уверен в том, что вчерашним вечером спасли мое здоровье. Я не могу предложить вам большего, но эти пять тысяч долларов... – Николай Иванович запустил руку в халат и вынул плотную банковскую упаковку. – Давайте договоримся так... Я даю вам взаймы, а вы отдадите тогда, когда сочтете возможным отдать. В любом случае, я ни разу не напомню вам о них, даже тогда, когда вы подниметесь и завоюете весь мир.

Хорошев задумался. Деньги он не взял бы в том случае, если бы они предназначались в качестве оплаты за услуги. Но взять в долг... Не этот ли план стоял в его голове там, в ресторане, когда он собирался идти к школьному другу Владимирову за помощью? Ведь целью похода к нему была именно задача взять у внезапно разбогатевшего однокашника в долг. Сейчас задача была выполнена, говоря военным языком, без потерь, раньше намеченного срока.

– Я согласен, – ответил Хорошев. – Только... У нас, военных, как у индейцев, есть старая традиция. – Он водрузил на стол сумку. – Если тебе что-то дают на память, отдай что-нибудь свое. Дача в долг – это не что иное, как предмет на память, ибо о долгах нужно помнить всегда. А мой ответ будет таким...

Вынув из сумки маленькую невзрачную картину, он протянул ее Полетаеву.

– Это я... Как бы вам сказать... Взял в доме одного серба. Дом парня разгромили албанцы, а картинка на стене осталась.

Не желая огорчать гостя, Николай Иванович умилился славному мальчугану на тонком холсте и пообещал повесить картинку у себя в спальне.

Сразу поутру, после того как Валентин Хорошев, бывший офицер-десантник, спасший ему жизнь, покинул его дом, Николай Иванович вызвал к себе Уса, велел заменить на картинке рамку на более приличную и повесить на дверь сауны.