Зауряд-врач

– Кислородное голодание мозга, – кивнул он. – Некоторые участки отмерли. Значит, смерть все же была. Клиническая… Голова болит?

– Нет.

– Будем наблюдать, – сказал он и встал. – Вас отнесут в палату.

Он глянул на санитаров. Один из них выскочил наружу и вернулся с носилками. Те оказались деревянными. Между двух жердей натянут брезент. Убожище! Меня взяли за плечи и ноги и переложили на носилки, предварительно укутав в простыню. Санитары взялись ручки. Врач двинулся к двери.

– Доктор! – окликнул я его.

 – Так кто я?

– Совсем память потеряли? – покачал головой он. – Вольноопределяющийся Могилевского полка седьмой пехотной дивизии Валериан Витольдович Довнар-Подляский.

Приплыли…

* * *

– Бачу[7 - Смотрю (бел.).] барин на нарах ляжыць и енчыць[8 - Стонет (бел.).]. Кепска[9 - Плохо (бел.).], думаю. Я – да вунтера, так, вось, и гэтак. Вунтер да ахфицера пайшов. Той и кажа: вязите у лазарэт. Пока воз знайшли, каня запрэгли… Ды и ехать тут десять верст.

Привезли – а барын у непритомнасци[10 - Без сознания (бел.).]. Памрэ, думав. Але доктар добры, выратавав[11 - Спас (бел.).].

Федор умолкает и сворачивает цигарку. Закуривает. Махорка, но запах приятный. Федор (себя он зовет «Хведар», с ударением на последнем слоге) – сослуживец моего донора. Проведать пришел. Не сам – офицер послал. Хочет знать: как там подчиненный? Федор рад. Десять километров отмахал, но нисколько не огорчен. Уйти с передовой для солдата радость.

Лазарет расположен на окраине села, а в нем – лавки. Можно забежать и чего-нибудь купить. Ах да, лавка…

Лезу в карман и достаю бумажник.

– Держи, братец! – сую Федору червонец. – Благодарю.

Глаза его загораются. Десять рублей – большие деньги. Пусть берет – у него дети. Федор об этом сразу сказал – неспроста, ясно. Хитроватый белорус. Пусть. Деньги у меня есть, верней, у Довнар-Подляского. Не могу привыкнуть, что я – это он, но придется.

– Как там в роте?

Федор прячет купюру, сдвигает фуражку на затылок.

По лицу видно: говорить в лом. Ему бы лавку. Но сбежать сразу неудобно – денег дали.

– Герман не турбуе[12 - Не беспокоит (бел.).], сядзиць тиха. Ну и мы гэтак…

Киваю. Речь Федора льется плавно. Понимаю через раз: говорит по-белорусски. Ну, так полк Могилевский… По идее, должен понимать – сам местный, но это донор. Сам я в Белоруссии не бывал – как-то не довелось. Федор увлекся и машет руками.