Зауряд-врач

Хороший, кстати, французский – привезли вместе с инструментами.

Медленно, миллиметр за миллиметром, пришиваю надорванный край артерии к прежнему месту – аккуратно и частыми стежками. Спешить здесь нельзя. Последний узелок…

– Леокадия Григорьевна, отпускайте!

Артерия наполнилась кровью, из проколов брызнули тонкие струйки.

– Не получилось! – выдохнул Карлович.

– Сейчас прекратится, – успокоил я.

Струйки опали. Я осушил рану тампоном, зашил легкое и рану. Теперь дренаж для стока попавшей в плевру крови.

Мы вышли в предоперационную и закурили. Дантист остался у раненого. Он не курит.

– Блестяще! – сказал Карлович, выпустив клуб дыма. – Никогда подобного не видел. Сосуды мы обычно перевязываем. Где научились шить?

– В Германии.

– Вам доверяли такие операции?!

– На трупах тренировался.

Не говорить же им про кавказские войны? Как в госпиталь привозили захлебывающихся кровью солдат? И мы оперировали их, забывая о сне и еде?

– Пойдем! – Карлович бросил окурок в пепельницу.

Мы вернулись в операционную.

– Пульс слабый, но ровный, – доложил дантист. – Наполнение слабое. Дыхание частое.

Молодец, Миша! Будет из него хирург! Я вгляделся в лицо раненого. Кожа бледная, но не серая. Розовых пузырей в уголках рта нет. Похоже, получилось. Веки генерала затрепетали, и он открыл глаза.

– Где я? – спросил чуть слышно.

– В лазарете, – поспешил Карлович. – Вам сделали операцию.

– Спасибо, доктор.

– Благодарить нужно его! – Карлович указал на меня. – Он оперировал.

Уголки губ генерала тронула улыбка. Узнал.

– Зауряд-врач… – лицо его построжело. – Деникин здесь?

– Да, ваше превосходительство.

– Позовите.

– Вам нельзя… – начал Карлович, но генерал повысил голос: – Зовите!

Дантист сбегал за Деникиным. Тот вошел в операционную и склонился над раненым.

– Принимай фронт, Антон Иванович, – прошептал раненый. – Я надолго…

Он закрыл глаза и умолк.

– Камфору! – закричал Карлович. – Морфий!..

* * *

Алексеев вошел в кабинет и поклонился.

– Здравия желаю, ваше императорское величество!

– Здравствуйте, Михаил Васильевич! – кивнула Мария. – Присаживайтесь! – Она указала на кресло. – Давайте без чинов – мы одни.

– Слушаюсь, государыня! – сказал Алексеев и прошел к креслу. Подождал, пока сядет императрица, и устроился напротив. Раскрыл принесенную с собой папку.