Плохой хороший мент

– Не пугай так, Сергеич. Ты прям как серый Волк на Снегурочку…

– На кого?!

– На Снегурочку…

– Да, Бахарь, видно, когда твоим сверстникам в детстве эти сказки читали, ты гвоздиком в камере свое первое слово «х…» нацарапал. Может быть, все-таки на Золушку?..

– Ах, да, правильно – на Золушку!

– Понятно… – вздохнул Артур, открывая замок на двери, который закрыл по привычке Бахарь, зайдя в кабинет оперативника. – В семь вечера чтоб был у кабинета. Если я задержусь – сиди в коридоре и жди.

* * *

Захлопнув за вором дверь, Артур секунду подумал, потом вышел из кабинета и быстрым шагом спустился по затертой, отполированной тысячами подошв лестнице на второй этаж, попав таким образом в длинный коридор следственного отдела.

Однажды Артур увидел эту девушку на улице в нерабочей обстановке в белой прозрачной блузке и обтягивающих фигуру джинсах. И… шевельнулась в его голове шальная мыслишка! Но тогда сыщик сразу отогнал от себя свою слабость, вспомнив золотое, не им писаное правило: на работе – ни за что! И она и он в этот момент находились не на работе, но Артур знал: завтра-то они опять будут в одном учреждении. Поэтому все, что тогда в единственный раз позволил себе Веденеев, – это любоваться следователем Ингой Асмоловой, пока ее возмущающая своей красотой спокойствие прохожих прекрасная фигурка не скрылась за поворотом.

Сейчас, увидев Веденеева, Инга улыбнулась ему той улыбкой, которая снилась и снится всей мужской части Управления, независимо от наличия или отсутствия у тех обручального кольца.

– Инга, ты меня любишь? – неудачно пошутил Артур.

У девушки слегка приподнялась левая бровь, но тут же улыбка стала ярче и хитрее. Она тоже умела неудачно пошутить.

– Ты только скажи, Артур, когда и где?

– Прямо сейчас и у меня в кабинете.

У следователя Асмоловой зеленые глаза стали огромными от удивления и правая бровь выравнялась с левой.

– Ты меня пугаешь, Артур…

– Я сегодня всех пугаю. Инга, мне нужна твоя помощь.

– Допросить кого-то? Нет, Артур, мне некогда. Обвинительное заключение сегодня нужно допечатать, а времени…

– Инга, – перебил Веденеев, – не нужно никого допрашивать. Мое дело – это дело пяти минут.