Мир полон позитивных намерений. Сборник рассказов

Она любила притворяться спящей, смотреть на него сквозь ресницы. Потом не выдерживала, смеялась, протягивала руки и крепко его обнимала.

Русалка с равнодушным лицом проплыла мимо и исчезла за первым поворотом.

Птицы на ветках ивы неприлично громко орали о своих желаниях.

– Прекратите! – шептал мужчина, зажимая уши руками. – Прекратите!

На грязных мостках валялся букет из первых цветов мать-и-мачехи, что ещё утром так любовно собирали нежные руки Малимочки.

– Нате! Получайте!

Он топтал сапогами солнечные головки цветов.

А в воздухе пахло гарью.

2.

– Вы тот самый Сологуб? – у администратора гостиницы «Золотой якорь» на лбу выступили мелкие капельки пота.

– Нет, я другой.

Федор Кузьмич старчески закашлял, взял ключи и медленно поднялся на третий этаж в номер.

– Кто это? – обратилась к администратору симпатичная барышня. Она принесла из ателье готовый заказ одному из постояльцев и, получив комиссионные, должна была идти по своим делам, но не уходила.

Бросив на столик букет из мать-и-мачехи, поднимала каждый цветок, любовалась на яркую головку, потом быстро переплетала покорные стебли в венок. Администратору было приятно присутствие девушки.

– Сам Федор Сологуб, – торжественно произнёс он и надул для важности щеки.

– А я думала, что он молодой, красивый. А этот – старик, бородавка на носу и лицо скучное. А вот пальто у него дорогое, немецкое.

– Много ты понимаешь, дурёха. Великий человек приехал лекции читать, а ты про бородавку.

– Не, я бы с таким даже не поцеловалась.

Она доплела венок и надела на голову.

3.

Федор Кузьмич открыл дверь номера и вошёл. Тяжелые шторы, светлые обои, стол у окна, широкая кровать с белоснежным бельем – всё это вместе создавало уют. Он повесил на плечики пальто и тяжело опустился на стул.

Долго смотрел в окно на идеальные пропорции белоснежного храма. Со временем Федору Кузьмичу стало казаться, что это не храм, а океанский лайнер. И если придёт время бурь, то он возьмёт удары волн на себя.

И все спасутся. Все. А сейчас, ранней весной, он стоит на приколе в мутных водах центральной площади.

– Везде мутная вода, – произнес Сологуб вслух, перекрестился и задернул шторы.

Вздохнул, провёл рукой по подбородку. Эта привычка появилась с тех пор, как он начал отращивать бороду, и в минуты глубокой задумчивости её поглаживал. А женившись, получил приказ обрить. Сопротивлялся недолго – хотелось выглядеть моложе.