Многоножка

Ромка упёрся ладонями в колени и тяжело дышал.

– Ты как?… – спросила Тамара.

– Да так себе… – пропыхтел хулиган, вытерев лоб рукой, – ты тяжёлая…

– Будь на моём месте любая другая девушка – она бы обиделась. Но да, иногда я просто неподъёмная. Насчёт той женщины… Кажется, она сфоткала нас на телефон, когда мы убегали.

Ромка лишь махнул рукой.

– Не парься. На телефонах качество дерьмо. Мы там размытые, а на улице темень. Главное, что теперь проблем не будет.

Тамара терпеливо дождалась, пока он отдышится и, наконец, выпрямится.

Ей хотелось поскорее на остановку, пока транспорт не перестал ходить окончательно, но не хотелось торопить события. Ромка – и она нисколько не боялась себе в этом признаться – заинтересовал её, как человек, не просто способный делать что-то незаконное, а совершенно этого не боящийся, а даже наоборот, стремящийся к тому, чтобы испытать азарт нарушения общественных правил. При этом нарушения его если и были злом, то злом весьма симпатичным, обладающим каким-то сложноощутимым собственным безобидным почерком.

– Куда теперь? – спросила она.

Ромка пожал плечами.

– Ты где живёшь?

– На Звёздной. Остановка «Радиоколледж».

Ромка нахмурил брови, задумавшись.

– Это… в сторону Юго-Западного?

– Нет, это в сторону радиоколледжа.

Они молча посмотрели друг на друга.

– Я не шучу, – серьёзно сказала Тамара.

– Я понял, за дурака не держи. Ехала-то ты на чём?

– Сам же видел – на четырнадцатом.

– Тогда пошли, будем ловить.

Стоя на пустой остановке, Тамара спросила:

– Слушай.

А про того пса, которого ты отравил. Это правда была?

– Ага, – сказал Ромка флегматично, сунув руки в карманы куртки. – Бимкой его звали.

– И тебе его нисколько не жалко?

– А чего его теперь жалеть. Времени прошло много. Наверняка уже переродился тысячу раз.

– Но ведь… Ведь пёс же!

– Ну пёс и пёс. Что мне с того, что он пёс?

– Просто брать и убивать собак, чтобы посмотреть, как они умрут – это неправильно!

Ромка перевёл на неё взгляд.

– Я не просто посмотреть. Мне тогда надо было знать, как я на это отреагирую.

– То есть?

– Мне было… Не помню, сколько. Может, двенадцать, может меньше. Мы с ребятами с соседних домов как-то играли во что-то типа войнушек. И среди нас был пацан по имени Дима. Ну знаешь, такой вид людей – пухлые, вечно неуверенные в себе, вечно старающиеся быть на одной волне со всеми. Этот был из таких. Мы его брали просто для количества, но вообще от него были одни проблемы.