Многоножка

– Ты вообще, парень, знаешь, что такое статья за вандализм? – спросил один из полицейских, пока второй вызывал машину и называл координаты места.

Юноша угрюмо молчал.

Заметив взгляд замершей на месте Тамары, полицейский почему-то решил объяснить:

– «Звезду Народов» распилить хотел. На металлолом сдать, небось? – спросил он угрожающе у задержанного.

Тот весь скукожился.

– Не распилить, а сломать, – сказал он тихо.

Тамара решила, что ей больше нечего здесь делать, и свой законный долг она выполнила.

– Тыщу раз вам повторял…

– Правду говори! Зачем ломал?!

– Захотелось.

– Штраф захотелось платить? Или в СИЗО загрести?!

– Хотел сломать её. А не её – так что-то другое сломал бы. Я хотел бы сломать что-то красивое.

Последняя его фраза надолго засела в голове у Тамары, но та не посмела ни обернуться, ни тем более препятствовать полицейским. У неё было мало опыта общения с правоохранителями, и совсем не хотелось увеличивать этот опыт.

Именно такой была Тамарина первая встреча с Ромкой Твариным, который – среди всех, кто его знал, – носил простую и неблагозвучную кличку Тварь, являющуюся синтезом его фамилии и характера. Конечно имя и кличку его Тамара узнала позже, не говоря уже о характере, но нам обо всём следует рассказать по порядку, и обо всём – в своё время.

* * *

В понедельник, освободившись от уроков, Тамара с портфелем на спине зашагала не домой, как обычно, а к остановке.

На припасённую мелочь она доехала до Сухоложской, где располагался «Стаккато» и, легко вспомнив дорогу к нему, быстро нашла почти закрывшийся театральный клуб.

На улице дул холодный осенний ветер, и было мёрзло, а внутри, между дверями, – тепло. Сделав глубокий вдох – раз двери открыты, значит, Света держит слово и помещение ещё не опечатали, – Тамара вошла в общий зал.

Наверное, он назывался общим?

– Я бы точно выступал против режима, – с причудливо-серьёзным лицом говорил высокий молодой человек с длинными (но не очень длинными) волосами и в очках, приложив одну руку ко рту, а локоть её уперев в собственное согнутое колено. Парень этот сидел на «скелете» тахты, который Тамара заметила ещё в прошлый раз. – Я был бы революционер.