Главный фигурант

 – Ты развел Вагайцева на бабки?! Я был уверен на все сто, что он скорее не уйдет в отпуск, чем начнет тратиться на чужое спиртное.

– И я не верю, – прозвучал из того же устройства голос старшего следователя Черкалина. – Это первый случай, когда Шурика «разбавили».

– Мне вот только последняя фраза... – встрял Любомиров. – Иван, что значит – «или ступай к Любомирову»?

Советник улыбнулся, потому что видеть его собеседник не мог. Но тут же улыбку убрал, потому что собеседник его хорошо слышал.

– Я бы мог назвать Харитонова, Ульникова, Мараева.

Мог и Любомирова, что и сделал. Где мой коньяк?

– Уже несу, – Любомиров помедлил. – Один «Белый аист» от всех. Как и бились. Или сам зайдешь, когда свободен будешь?

– Вот поэтому я тебя и назвал! – уже не тая улыбки, бросил советник. – Именно поэтому! Чтобы через пять минут предмет пари стоял на моем столе.

И тут же был вынужден отключить связь, потому что в дверях снова появился Вагайцев.

– Иван Дмитриевич, я вот только сейчас подумал.

А откуда ты знал, что мне осталось только обвинительное заключение предъявить? Кажется, я первый об этом не говорил.

Кряжин долго мял в пепельнице окурок. И через мгновение настроение Вагайцева было испорчено окончательно.

– Меня утром Смагин встретил, просил забрать у тебя дело. Я согласился.

А еще через мгновение он воссиял.

– Я пошутил. Купи теще на эти деньги абонемент в солярий в Гаграх.

Покрытую отпечатками пальцев шести «важняков» управления бутылку коньяка «Белый аист» советник отнесет домой, в квартиру в Большом Факельном переулке.

Но пригубить и рюмки из нее ему так никогда и не удастся.

Глава первая

Как он тогда добрался до дома, Разбоев помнил плохо. Следует сказать больше – он вообще ничего не помнил. Из осколков прожитого вечера после целого дня мучительного похмелья вставали какие-то чудовищные, нереальные картины: то он сидел на какой-то лавочке. То в старой беседке Измайловского лесопарка выпивал с Гейсом, а потом Гейс изо всех сил бил его ногами в живот.

Из этого следовало, что он, Разбоев, был с Гейсом сначала в мире, а потом Гейс был с ним в разладе.

Несколько последних лет жизни Разбоева не отличались разнообразием. Утром он с кем-то встречался, все больше с людьми малознакомыми, потом наступало облегчение благодаря раздобытому таки спиртному, после чего Разбоев или просыпался в ночном лесу, замерзший, голодный и без курева, или бывал бит.