Дежурные сутки

Хочешь, на день десантника новые джинсы подарю? Ты ведь десантник у нас?

– Нет, не хочу. Не отвлекайся, Максейкина, говори все сразу, без моих вопросов: во что был одет, как выглядел, сколько лет.

Продавщица вздохнула:

– Фригидный ты какой-то.

– Мужики фригидными не бывают, Максейкина. Короче, ты будешь говорить или нет?!

– Не ори, клиентов распугаешь. Мужик был в дорогом строгом костюме, серой рубашке. На вид лет тридцать пять, коротко стрижен. Вот как ты… Да, чуть не забыла. У него обуви не было.

– Обуви не было?..

– Да, я еще обратила внимание, что на нем черные шелковые носки, а туфель нет.

– Номер машины, конечно, не записала?

– Кравцов, ты что, дурак, что ли? Мне зачем эти проблемы нужны?

Марк помолчал и потянулся за второй сигаретой. Действительно, зачем это ей?

– А из машины, кажется, Вагон выходил… – неожиданно произнесла Марина, и опер резко вскинул голову. – Второго не знаю.

– Вагон? Ты ничего не перепутала?

– Как я могу перепутать, если хозяйка ему платит? Я тебе ничего не говорила.

– Само собой. А давно уехали?

– За пять минут до твоего прихода.

– Понял. Ну ладно, Маришка, пока! Меня уже заждались, наверное.

– Забегай. Может, чего надумаешь…

Кравцов вышел из киоска и засеменил к «УАЗу».

– Ты бы там еще на пару часиков стопорнулся. – Ширшов был недоволен. – Не зря хоть там задыхался?

– Нет, не зря. – И Марк, забыв упомянуть про джинсы и еще некоторые моменты, коротко передал разговор с продавщицей.

Ожила рация, Бурков поинтересовался: «что по трупу?» и «где находитесь?».

Гурт тут же вошел в связь:

– Отъезжаем от колонки.

– А что с трупом?

– Нет трупа.

– В смысле?

– Пока голову искали, ноги встали и ушли.

– Заканчивай эфир засирать. Что с трупом?

– Да нет никакого трупа. «Синяк» какой-нибудь отоспался у водопоя и ушел.

Кравцов забрал трубку у Гурта.

– Витя, приеду – доложу. А трупа действительно нет.

– Понял. Тогда давайте мчитесь на Лазурную, восемь, квартира сорок.

10:09

Кражи, как и песни, бывают разные. Бывают грустные, бывают веселые. Есть кражи, отработанные до мелочей, как государственный гимн, а еще есть спонтанные, как недоразумение, словно песня чукчи, плывущего на каяке по течению. Кражи, как и песни, разделяются на содержательные и бестолковые. А еще представьте себе песню в исполнении хора имени Александрова и тот же материал, изложенный под гитару дембелем на армейской койке.