Враг на рейде

– О вашем же ведомстве деликатно помолчим, – отозвался Алексей Иванович и отодвинулся от обширного стола с тремя рогатыми телефонными аппаратами. – Никак не могу представить себе, чтобы некий наш командир проигнорировал подряд три прямых адмиралтейских предписания, поскольку счел иное политически более целесообразным.

За этой несколько витиеватой фразой скрывались раздражение и усталость человека, вот уже неделю пытающегося хоть что-то изменить в стремительном потоке событий, неизменно развивающихся от плохого к худшему.

Буровцев только что зачитывал рапорт своего агента в Мессине о том, как бравые итальянцы напоили капитана английского угольщика и загрузили до отказа ямы левого борта. А к правому борту «Гебена» в это время одна за другой подходили баржи, подвозящие уголь с «Генераля» – немецкого невоенного корабля, который, формально не нарушая нейтралитета Италии, накануне доверху загрузил свои трюмы с портовых складов.

Полиглот Венцель пересказал жалобу мессинской портовой администрации, что «синьор немецкий адмирал» в ответ на законное требование покинуть порт нейтральной страны по истечении 24 часов заявил, что отсчет времени начинается не со швартовки, а с момента уведомления, – и загрузка продолжалась.

Наблюдатель в Калабрии сообщил, что «Гебен» и «Бреслау» прошли на восток по территориальным водам Италии, что допускалось в исключительных случаях Морской конвенцией.

Адмирал же Мильн, как следовало из радиоперехвата, не решился нарушить запрет британского Адмиралтейства и не ввел свои линейные крейсера в Мессинский пролив, «дабы не раздражать Италию, только что официально заявившую о своем нейтралитете».

Британскому командующему только оставалось уповать, что эскадра контр-адмирала Трубриджа – четыре броненосных крейсера и восемь эсминцев, перекрывающих вход в Адриатику, – перехватит и остановит немцев.

Резидентура в Поле сообщала, что австрийский флот – 28 боевых кораблей! – больше суток согласовывал с Веной выход в море для поддержки «Гебена» и «Бреслау» и только утром 7 августа отправился на юг. Но дошел только до 44-й широты, когда узнал, что Сушон ведет корабли не в Адриатику, как предписывал Адмираль-штаб, а на восток, к Дарданеллам.

– …Я не моряк, а шпион, – пожаловался ротмистр. – Но мне кажется, что никто больше никого не удержит.