Коварная дама треф

Лаврушка повел длинным горбатым носом и многозначительно произнес:

– Братцы! Вот теперь погуляем!

– У больных спер? – осудил Димыч, тряся бородой.

– Чего несешь? – толкнул его сверху Мартынов гитарой. – Больным такого не положено. Не иначе шашни наш друг с сестрой-хозяйкой завел. А, Вадик? Бутылка со склада?

Авторитету Мартынова не прекословили.

– Мальчики, а закусить? – Инка бросилась тоже к холодильнику. – Вам так просто это зло не одолеть.

– Вот! – величаво достал из внутреннего кармана пиджака помятую плитку шоколадки Семен и, конфузясь, опустил глаза перед Инкой.

Но та его простила и даже чмокнула в щечку.

Вадим, небрежно расплескивая, по-командирски лил спирт в подставленные стаканы.

– Братцы! – вопил Фридман. – Братцы! Водички бы. Не запылать бы нам.

Кто-то подсунул в центр стола банку, полную воды из-под крана.

– Мальчики! – добыв кружок колбасы из холодильника, радовалась Инка. – За что пьем?

– За доблестного бессребреника, врача самой скорой помощи Вадима Туманского! – заорал на всю комнату Лаврушка, все подхватили.

Мартынов выпил первым, не дожидаясь остальных, глаза его запылали шальным огнем, он забыл и про воду, и про колбасу. Утершись рукавом, хулигански гаркнул в одно дыхание:

Эх, дайте, дайте мне, ребятушки,

На милую взглянуть.

На ее бесстыжи ножки,

На жемчуженную грудь!

– Светка! Светка! – запричитала, заголосила Забурунова, отпив из бокальчика и задохнувшись. – Вадим, где же она? Я без нее не буду.

Но чокнулась второй раз с Семеном, не стесняясь, расцеловала его и допила из бокальчика остатки. Она раскраснелась, сомлела, не находя себе места в нетерпении. Поленов тоже держался из последних сил, подмигивал Вадиму, кивая на дверь спальни, мол, можно им удалиться? Вадиму было не до них. Его прижал к стене спрыгнувший с подоконника Мартынов.

– Как сестричка-то? – протягивая сигарету, приставал он.

– Зинаида? Статная дама.

– Зинаида? Имечко не для амуров, – захохотал Эдик. – Хотя постой! Как ты говоришь? Зинаида? Кажется, знакомая особа.

– О чем ты?

– Да ладно тебе. Все свои.

– Нет. Я правду. Серьезная женщина.

– Халда баба!

– Не надо так о женщинах.

– Халда, халда! Я вспомнил. Черненькая. И усики на верхней губе. Это от избытка гормонов. Хотя гарсонка[1 - Тип женщины по фигуре и манере одеваться (разг.).]. Но изящна. Молодец, одним словом, – ерничал Мартынов.

– Хватит тебе, Эдик.