Коварная дама треф

А вы, значит, только встали? Поздненько встаете? А с другой стороны – куда же вам спешить?

Лаврушка копался в шкафу, подыскивая лысому чашку; родительскую посуду трогать было запрещено, чтобы не побить, а лишнего в доме не держали; на столике маячил Варькин бокальчик с цветочками, он схватил его с облегчением.

– Вам с сахаром?

– Я сладкий люблю, – хмыкнул гость и даже облизнулся. – Бросьте кусочков пять.

– А не вредно?

– Не вредно. Я молодой. Кости еще укрепляются, – снова хмыкнул «ушастый», не уставая бегать глазами по комнате, нашел книжицу стишков, тоже из Варькиных владений, начал листать.

«Вот дура, сколько всего сюда натаскала!» – злился про себя Лаврушка, разливая кофе, он и не замечал никогда присутствия ее вещей в квартире, а этот «ушастый» минуту пробыл и чего только не отыскал!

– Откуда это у вас? – вдруг зажав страницу, уставился «ушастый» на Лаврушку.

– Что? – не понял тот.

«Ушастый» прочитал без выражения:

– «Мы тайнобрачные цветы… Никто не знал, что мы любили, что аромат любовной пыли вдохнули вместе я и ты…» Откуда это?

– Я не знаю, – смутился Лаврушка.

– Это? – «Ушастый», не закрывая книжку, завертел ею, ища название. – Тэффи[5 - Тэффи – Надежда Лохвицкая (1872—1952) – русская писательница, прославилась юмористическими рассказами, но писала и серьезные стихи, после революции эмигрировала во Францию, где умерла в Париже.] какая-то? Интересно?

– Сроду не слышал, – откровенно признался Лаврушка. – Уборщицы книжка. Ее. Кого ж еще!

– Забавно, – покачал головой «ушастый», – занятная у вас прислуга.

– Ну какая же это прислуга? – смутился опять Лаврушка, казалось, гость только тем и занимался: то смущал его, то загонял в тупик. – Она и не прислуга. Прибираться наняли родичи, пока сами отсутствуют.

«Ушастый» долистал книжку, и, раскрыв там, где читал, продолжил, но теперь уже старался выдавать нотки в голосе:

Там, в глубине подземной тьмы,

Корнями мы сплелись случайно,

И как свершилась наша тайна —

Не знали мы!

В снегах безгрешной высоты

Застынем – близкие – чужие…

Мы – непорочно голубые,

Мы – тайнобрачные цветы!

– Кхе, кхе! – закашлялся чтец, закончив строчку, будто его пробрало или запершило в горле.

– Да кто же их знает! – не находил себе места Лаврушка. – Я тоже стихами не баловался никогда.