Путь к Босфору, или «Флейта» для «Императрицы»

– На дорогах неразбериха, жандармы мобилизованы в караул, разбой процветает… – продолжил было Иванов-второй, но первый выразительно отмахнулся.

Кирилл улыбнулся. Кривовато, судя по усикам, но всё-таки:

– Да, и я того же мнения. На фронт бежал подлец. Решил небось, что во всю войну ему дальше Маркизовой лужи походов не видать, вот и подался в действующую армию.

Вадим энергично закивал, соглашаясь.

Кивнул и Кирилл:

– Все бегут. И с конюшен, и с дворцов. Даже с благородных пансионов переодетые девицы, как в восемьсот двенадцатом.

Вадим снова закивал, но будто бы перебил сам себя, учительски подняв палец и с карикатурной строгостью сведя брови:

– Фэ… Фролов?

– Начальник курсов? – догадался Кирилл. – Отец созванивался, и тот успокоил его, что до выяснения всех обстоятельств ни об отчислении из гардемаринских классов, ни об объявлении дезертиром Василия – речи не идёт. И идти не может, – добавил он выразительно.

На что Вадим не менее выразительно перекрестился:

– Сэ… Слава Богу.

– Аминь, – легко согласился брат. – Это бы Ваську куда больше расстроило, чем даже пуля в задницу.

Вадим протестующее поморщился.

– Дэ… дай Бог, чтобы в… вэ… – и снова привлёк внимание брата, потянув с вопросительной гримасой за локоть: – А что Цэ… Царь, в самом деле? Кэ… Как?

– Да, молодцом, как для нынешних обстоятельств, – Кирилл пожал плечами.

Они вошли под каменную арку с мимом в замковом камне.

– Хотя, правду сказать, по нему не скажешь, чтобы «аж».

Кирилл закатил глаза, придав лицу известное портретно-постное благообразие и, дав понять тем самым, что теперь перед Вадимом «Сам», спросил, будто вспомнил нечто важное:

– А что, шоколад вам горький поставляют, от «Крафта»? Или «Абрикосовский»?..

И, тронув брата за рукав госпитального халата, добавил почти шёпотом, словно опасаясь строгости «дядьки» гофмейстера:

– Я распорядился, чтобы от «Крафта».

Вадим, смотревший всю эту пантомиму с лёгким недоумением, в конце фыркнул:

– П…. п….

– И я того же мнения, – быстро согласился Кирилл.

– Провокатор, – собравшись с духом, поправил его брат, но, впрочем, уже не был услышан: тем временем они прошли разъезженный, засеянный соломой попятный двор.

Протолкались среди обычной его суеты, среди обозных подвод и заляпанных санитарных фургонов.