Вверх тормашками. Путевые записи

Зима скоро. Но вам – русским – не привыкать! Вода-то уже градусов двадцать.

Раздевшись до шорт, мы пошли плавать. Тем временем набежали грозовые тучи, и с неба опять обрушилась стена дождя. Джузеппе повернул к берегу, а мне было интересно переживать необычные ощущения, приближающие человека к рыбе.

– Угощайся, Слава! – пригласила к столу Тереза, когда мы вернулись и приняли душ во дворе, – это октопус, это бурата, папайя, прошутто, гночи… Ты ел когда-нибудь октопус?

– Да, конечно, – не соврал я и подумал про себя, что в Москве этого октопуса в каждой «Пятёрочке» видимо-невидимо.

– А это остатки вчерашнего барбекю. Сладкий картофель, баранина, тыква. В России есть сладкий картофель?

– Почти нет. Но в нашей столице он продаётся в магазинах в отделах для гурманов. Правда, популярности он не завоевал. Нам, русским, привычна несладкая картошка.

К нашему пиршеству хозяин достал из внушительного шкафа-холодильника запотевшую бутылку новозеландского рислинга, и мы продолжили обсуждать вопросы жизни в разных странах.

Он быстро захмелел, спрятал глаза под солнцезащитными очками, а под конец обеда по телефону решил рассказать своим итальянским друзьям о русском госте. Под кофе с пасхальным куличом и фисташковой пастой Джузеппе открыл бутылку китайской пятидесятиградусной водки, сказав, что подаренный мною армянский коньяк подождёт другого часа.

– Ну а теперь, Слава, я хочу показать тебе остров, – резюмировал Джузеппе, – следующие четыре дня я буду очень занят. Сам понимаешь, две работы отбирают много времени.

Поблагодарив хозяйку и попрощавшись с ней, мы сели в джип. Полиции на острове я не видел, но для меня это было непривычно. Хотя, кто их знает, – вероятно, это в порядке новозеландских традиций – после двух стаканов вина и рюмки водки кататься по горным серпантинам.

Мы заехали на смотровые площадки, посетили международный аэродром Вайхеке, который представлял собой зелёный газон с двумя небольшими летательными аппаратами, а в завершение он спросил у меня:

– Ты ешь курицу?

– Да, конечно! – ответил я.

Неужели, он успел проголодаться? – подумал про себя, – ладно, составлю ему компанию.

Мы припарковались у тихого безлюдного места, где в кустах сидело пару сотен разномастных кур и петухов с винтажными гребнями. При нашем появлении он вскочили и охотно принялись клевать зерно, которое Джузеппе им насыпал из общественной кормушки. Вокруг ничего напоминающего о еде или кафе.

– Это дикие куры. Островитяне их не едят.