Песни Красных Ястребов. Наследие пепла

Вы сами проживете вашу скорбь до конца, но эта черная туча… я направила ее в столешницу. Простите, что я сделала все без спроса и испортила вашу мебель!

Кейра не была уверена, что поступила правильно. Ей двигало сочувствие к старому человеку, который мог не оправиться от потери.

– Это так странно. Я не мог даже думать о моем сыне, а теперь вспоминаю его лицо, и мне так больно… Если мне и впрямь грозил приступ – а я верю, что это так! – то я говорю вам спасибо. Однако прошу вас больше никогда так не делать. Я хочу пережить каждую толику грусти о своем любимом сыне, пусть даже мое сердце останется разбитым до скончания дней.

– Я очень уважаю вашу просьбу, архивариус Герхард. Обещаю более не использовать свои способности на вас. Прошу, поговорите с Зигом, ему это нужно… и вам, полагаю, тоже.

Герхард пододвинул стул и сел напротив Зига.

– Я едва понял, что ты сказал, мальчик мой. Я знаю, что ты был для Горация самым дорогим другом. Хорошо, что ты выжил. Я верю: если бы ты мог защитить моего сына, ты бы сделал все возможное.

Зиг явно хотел настаивать на своем, но Кейра вмешалась:

– Вы смогли попрощаться с сыном? Был ли какой-нибудь ритуал?

– Что? Нет, я не смог даже посмотреть на тело…

– Сделайте это сейчас. Обратитесь к нему, где бы он ни был. Можете сделать это с нами или в одиночестве. Просто скажите все, что хотели сказать.

– Какой в этом смысл? – Глаза Герхарда заблестели.

– Люди не зря придумали могилы, погребальные костры и прощальные ритуалы.

Они оба смотрели на нее непонимающе.

– Вот что. Я почти не знала Горация. Я выйду за дверь, а вы представьте, что он войдет сюда. И скажите ему все, что хотите сказать… Поверьте, это поможет!

Кейра предложила это по наитию. Жаль, что, когда она узнала о смерти отца, никто не подсказал ей того же… Дочь трактирщика вышла, прикрыла дверь и присела на крыльцо. Кейра не знала, последуют ли Герхард с Зигом ее совету, и не прислушивалась к разговору.

Через полчаса Кейра катила коляску с пациентом в сторону госпиталя. Он долго пребывал в задумчивости, а потом признался:

– В том, что ты сделала, было что-то целительное. Я даже подумал, ты все-таки использовала силу эмпата. Хотя, как ты могла это сделать за дверью?

– Никакой магии, поверь.