Песни Красных Ястребов. Наследие пепла

Их голодные мастифы загоняли беглецов, точно хромых оленей. Пусть рудники и не были настоящей тюрьмой, редко кто из каторжников отваживался бежать, ведь наказанием за побег было повешение.

Старая скрипучая кровать из желтушного дерева, изношенные одеяла, примитивная печь и письменный стол, переживший пожар… Эта комната была словно противоположностью драгоценной мансарды Дирка. Однако вся утварь была любовно расставлена по местам – здесь, вдали от города, простые вещи были в цене.

– Надеюсь, ты принесла деньги? – осведомился Хаген.

Келли показала банкноты.

– Хаген… меня сегодня уволили. Пожалуйста, сделай последний раз по прежней цене. Не оставляй меня без гроша!

– Разве Хаген виноват в том, что тебя уволили, дорогуша? – барыга качнул головой, изображая недоумение.

Он был высок, но сложен непропорционально. Тонкие руки и ноги, узкие бедра, маленькая голова и большой круглый живот. Полосатая майка делала его похожим на арбуз. Он стоял, скрестив ноги и опершись одной рукой на печь.

– Нет, но…

– Послушай-ка. Мой отец мастерил заводные игрушки. Он делал их из самых дешевых материалов, которые мог найти. Игрушки быстро выходили из строя, но были ярко, красиво окрашены. На ярмарках дети тянули к ним маленькие ручонки. Когда родители пытались вернуть некачественный товар, лавки уже не было. Мой отец обманывал людей, но зарабатывал сущие гроши. «Вертись, Хаген!» – говорил он мне. Есть дураки, которые любят свое дело сильнее, чем деньги, но я к ним не отношусь. Хочешь свидание – раскошеливайся, дорогуша.

– Пожалуйста, позволь рассчитаться в рассрочку! Как только я найду работу, сразу с тобой расплачусь!

– И что же это будет за работа, скажи на милость?

– Я могу быть официанткой, портье, да кем угодно! Верь мне, я все верну!

– Бла-бла-бла и пустые обещания! Если нечем платить, то и говорить не о чем. Довольно тратить время, провожу тебя к выходу…

– Ладно, ладно! Вот, возьми!

Келли отдала ему все, что смогла заработать.

– Вот это другой разговор. Подожди, приведу твоего милого друга.

Он ушел, а Келли осталась. Ее нервы были на пределе, и она начала беспокоиться, что Хаген ее обманул. Но когда дверь скрипнула, на пороге стоял Феликс, а не стража рудников. Давно не стриженные черные волосы повара стали завиваться волной, а прежде крепкое тело, казалось, высохло.

– Милая, – глаза Феликса устало улыбнулись.