Жил отважный генерал

Поняли все?

– Я последним не хочу. Тут крысы бегают, – подал голос толстяк. – Того и гляди, вцепятся в ноги.

– Возьми крюк, – сунул ему своё металлическое орудие Рожин. – Мне он не понадобился. Где ты крыс видел?

– Я их чую. Мальчишку вон допекают. Под ногами пищат. Слышал, Хрящ?

– Я одну тесаком задел, – поднял вверх свой ножичек Хрящ. – Здоровенная, думал, кошка.

– Откуда здесь кошки? – хмыкнул Ядца. – Если и были, их давно сожрали эти стервы. Дай мне пацана, Кирьян. Пусть он последним будет.

– Сказано тебе! – рявкнул на толстяка Рожин. – Крысы от переднего шарахаются. До тебя не доберутся.

Ядца, понурившись, примолк. Рожин переместился поближе к Мунехину, но Игнашку к отцу не подпустил. Сам поманил Мисюря к себе и выключил фонарик.

– Пока лежим здесь, скажи, чтобы эти поганцы не слышали, как же ты сам эту корону царскую из тайника не упёр? Говорил, что искал столько лет, подземелье всё облазил со стариком тем да с женой и вдруг отказался брать? Не пойму я.

– Если враз не понял, то и сейчас не поймёшь, – хмуро бросил Мунехин.

– Я тебя рукой не тронул. – Рожин сплюнул, – а ты, видать, не вразумел?

– Разные мы люди с тобой.

– Это чем же мы разные?

– Бандиты вы!

– А ты, значит, лучше?

– Я людей не граблю. Не убиваю.

– А воруешь?

– Чего я украл?

– Небось с Лавром-то золота здесь накопали в церковных подземельях? Не зря ты сюда от Стеллецкого рванул. Знал, где клады прячут.

– Искали мы корону одну. У Лавра и был листок тот с чертежом, который я отцу Ефимию отдал.

– А корону ты видел? Не врёшь?

– Видел. Только в руках не держал.

– Это как же?

– Десять раз тебе повторять?

– А тебе не убавится. Всё равно лежим.

– Корона в тайнике была. И сейчас там хранится.

– Что за тайник?

– А мешок каменный.

– Это что же?

– Увидишь скоро, если не знаешь.

– А ты расскажи.

– Скелет там в камне замурован. И решётка его держит. На черепе корона.

– Это кто же? Сама Мнишек?

– Мнишек в столице умерла. Её, когда поймали, к царю в Москву в клетке привезли вместе с любовником. Любовнику башку напрочь, дитё Марины малолетнее тоже при народе казнили, чтобы бунтов новых не затевал, а Мнишек – в темницу. Там она и задохлась.