Жил отважный генерал

– Крепок бугай?

– Боятся его. Костыль – и тот не задевает.

– Сам иди!

Пашка отвернулся, опустил голову.

– А ещё кто там? – сменив тему, ткнул рукой в сторону братьев Серёга. – Что за кукла?

Пашка повернулся. К резвившимся в воде братьям Мунехиным с городского берега реки подплывала девичья голова, стремительно, по-мальчишечьи подгребая. Коснувшись дна, пловчиха встала на ноги, поднялась по пояс и предстала стройной симпатичной девушкой.

– Злата! – заулыбался Пашка. – Она всегда с ними.

– Сестра?

– Соседка их.

– Тоже жидовка?

– Дались тебе эти жиды! Откуда мне знать? Рядом живут.

– Нет. Не еврейка, – засомневался тем временем Серёга. – Волос белый. Блондинка. И лицо наше, русское.

– У Златки мать тоже в церкви обитает. – Пашка не сводил с девушки восторженных глаз. – Вот они и водятся вместе.

– Водятся – заводятся, – передразнил его Серёга. – Глаза у неё какие?

– Чего?

– Какого цвета глаза, спрашиваю?

– А мне откуда знать? – раскрыл рот Пашка, – кажись, голубые?

– Если голубые, значит, наша.

– Какая это наша?

– Русская, – сплюнул Серёга от досады. – Слушай, Дубок, теперь я догадываюсь, почему тебе кликуху такую дали.

– Чего?

– Проехали! – опять дёрнулся, покраснев лицом, Серёга. – Ну? Соберёшь свою кодлу на жидов?

– Да они вон, уплывают. – Пашка ткнул рукой в сторону братьев.

Действительно, после короткого разговора с девушкой братья бросились в воду и заторопились на другую сторону речки; белоголовая, не уступая, поспешила за ними.

– Отец, видать, кличет, – проводил их взглядом Пашка. – Ишь, Златку прислал.

– Отец, говоришь?

– Так просто их не сманить.

– Ты вот что, Дубок…

– Ну?

– Мне срочно лодку надо! На тот берег.

– Где ж её найти!

– Срочно! – исказилось в злобе лицо Серёги. – И ты со мной поедешь!

Чудеса, тайны и ужасы

Нет, всё-таки чудно устроен мир! И кто им вертит-крутит, по каким правилам и понятиям вертится колесо судьбы, не известно никому. Даже неоспоримому специалисту в области догадок и интуиции, а по-научному – дедуктивного метода, прокурору-криминалисту Владимиру Шаламову, который сейчас нещадно ломает голову, шагая рядом с Ковшовым.

А как иначе? Все последние дни, а считай, всю промелькнувшую, как один миг, рабочую неделю, носясь в одном здании, один на втором этаже, а другой, то есть он, на третьем, в «поднебесном чердаке», они не замечали, не видели друг друга? А сегодня уже запоздно столкнулись лбами.