Жил отважный генерал

Воспитанник Тешиева, он впервые на природе, у берега реки, поэтому носится, словно угорелый, купаясь в росистой траве, изредка радостно подавая голос. В таких случаях обе женщины: и ласковая Анна Константиновна, и строгая хозяйка Маша разом оборачиваются к нашкодившему псу, подносят пальцы к губам и делают страшными глаза. Этого достаточно, чтобы цыганёнку становилось стыдно, он смущается, умолкает на некоторое время, пряча лохматую голову в лапы, но, забывшись от безумного счастья бытия, через минуту-другую подымает свой легкомысленный лай снова.

Как прекрасно это утро! Это безмятежное времяпрепровождение! Что на свете может быть милее?!

Незнакомец и братья

Хотя и на излёте солнце, видно, совсем доконало этого тощего бледнолицего, и он без сил тяжело плюхнулся на остроносую, искусно выстроенную кучу берегового прокаленного песка, распугав возившихся подле неё ребятишек. Упал, совершенно не держась на ногах, не владея своим телом, измождённый, как, наверное, тот Робинзон, почуявший задницей наконец-то долгожданное спасение после мучительного скитания по морю.

Однако место, что ему приглянулось, явно было неудачным и явно не сулило избавление от бед. Скорее, наоборот.

Чумазые, мокрые носы и подбородки в песке, с выпученными злыми глазами пацаны, подняв крик, порхнули поначалу кто куда врассыпную, но потом, опомнившись от испуга, разглядели на тонкой шее обидчика маленькую змеиную в огромных чёрных очках головку, рёбра, выпирающие из чахлого синюшного тела, худющие руки и ноги, тонкими палками торчащие из закатанных по локти рукавов рубашки и до колен светлых штанов, и начали угрожающе окружать нахального незнакомца, гуртуясь возле патлатого рыжего верзилы.

Косинские, коренные хозяева дикого пляжа на этом острове, всегда были не прочь дать отпор чужаку и проучить его не лезть на их территорию, а уж обид тем более не прощали никому, особенно сейчас, с откровенной наглостью и издёвкой к ним проявленным. То, что на порушенной их куче песка, словно в кресле, восседал оборзевший взрослый дядька в приблатнённой кепчонке и с татуировками на волосатой груди и на руках, их нисколько не страшило.

Косинские бивали блатных и покруче, не чета этому дохлому. Этот же был явно чужой. Чужой и наглый! И он, конечно, нуждался в изрядной трёпке. Два шкета, поддерживая мокрые трусы, мчались к речке, где, встревоженные поднявшимся гвалтом, уже вылезали из воды пацаны покрепче, под стать рыжему вожаку.