Жертва

Он помог человеку встать, завёл его в квартиру, усадил, заставил снять штаны, за несколько долгих минут провёл необходимые операции и наконец пинцетом извлёк пулю. Человек морщился, но не издал ни звука, что немало удивило Мартина. Видимо, боль терпеть он умел.

– Вроде бы всё. Вам дать трость?

– Не, спасибо, док, – в голосе человека чувствовались некоторые отголоски признательности. – Я… даже, если честно, не знаю, что сказать. Ты ведь не из Лютенов?

Мартин пожал плечами.

– Лютены – это их ещё одна банда?

– Паскуды они, а не банда, – зло ответил человек, надевая штаны.

 – Настанет день, и мы выметем их прочь из города.

Мартин промолчал.

– Слушай, а почему ты сделал это? – спросил незнакомец, управившись с ширинкой. – Почему ты меня спас? Я же… Типа, при других обстоятельствах я и грохнуть тебя мог.

– Я не знаю, – честно ответил Мартин, не оборачиваясь. – Я военным врачом был. Просто сделал то, что привык. Какая мне разница, кто ты… если тебе нужна моя помощь.

Гангстер протянул ему руку.

– Кейн Адамс, док. Как-нибудь сочтёмся.

Доктор с недоверием пожал её.

– Мартин Лид. Постарайтесь не умирать под моей дверью.

Таково было первое знакомство Мартина с членом мафиозной семьи Лой, принесшее ему больше вреда, чем пользы. Спустя несколько дней в квартиру к нему вломились неизвестные, и хорошенько поработали над тем, чтобы на теле Мартина не осталось ни одного места, не заплывшего массивным синяком. Сквозь звон в ушах Мартин расслышал, что его били за то, что он вылечил от пули члена семьи Лой.

Ни его невнятные мольбы о пощаде, ни попытки объяснить, что он ничего не знал, не спасли его от побоев. Его не пристрелили лишь потому, что в Эшвуде хороший врач был на вес золота.

– Чтоб я ещё раз кому-то помог… – бормотал себе Мартин, слушая, как постепенно жалобный вой человека под дверью превращается в хрип. Он проклинал собственную добросердечность, и проклинал тот миг, когда ему пришло в голову вытащить пулю из незнакомца.

– Я никому не стану помогать.

Я никому не стану помогать, – повторял он сам себе раз за разом. – Так будет лучше.

Но что-то внутри него не давало ему согласиться с его собственными словами. Что-то непререкаемое и твёрдое в его груди подталкивало его снова помочь человеку, который нуждался в помощи. Мартин не знал, что это, и не давал этому никаких определений, он лишь знал, что это же самое «что-то» на войне не позволяло ему попадать в людей в те моменты, когда в руки приходилось брать винтовку.