Плаха да колокола

Здесь торговый народ до света подымается. За взрослыми детишки бегут. Вдруг что.

– Глянь, – ткнул вперёд рукой секретарь. – Собаки и те дрыхнут. А мы с тобой прокатимся по одной улочке. До первого перекрёстка?

– Ну, если до первого, – усмехнулся Турин.

– Догоняй!

Турин глазом не успел моргнуть, как автомобиль секретаря рванулся вперёд. Сам он плавно двинулся следом, успокаивая Ковригина, что гоняться не собирается, мол, позабавится секретарь и остынет, по канавам особенно не разгонишься. Да и прохожих действительно не видно.

Но автомобиль секретаря набирал и набирал скорость. Они уже миновали улицу, свернули на другую, третью, а Странников не думал останавливаться, лишь оборачивался изредка, кричал, подбадривая и подтрунивая.

Турин поджал губы, прибавил скорость.

– Надо перегнать его, товарищ командир, а то попадём в историю, – посерьёзнел и Ковригин. – Приметил я запах от него, да и на глаз видать – пьян.

– Приметил он, – передразнил Турин. – Ты, Ангел, раньше бы мозги свои включал, когда руль ему передавал.

– Выпихнул он меня!

– Молчи уж. – Турину на одном из крутых поворотов удалось почти догнать автомобиль секретаря, но тот, погрозив ему пальцем, крикнул: – Я вам устрою смотр боевой подготовки! Ишь бойцы советской милиции!

И автомобиль под его управлением снова унёсся вперёд.

– Может, остановиться совсем? – предложил Ковригин. – Сделать вид, что сломались? Увидит, сам затормозит. Тут мы его и придержим.

– Этот не затормозит, – качнул головой Турин, и лицо его закаменело.

– Тогда гони, Василий Евлампиевич, – напрягся и Ковригин.

Турин дал газу, и к концу следующей улицы оба автомобиля поравнялись.

– Василий Петрович! – замахал рукой Турин. – Остановитесь! Люд базарный затемно спешат места занимать. Не наскочить бы на кого!

– Пошугаем их, как кур! – захохотал Странников, но сбросил скорость.

И действительно, автомобиль секретаря юркнул в поворот, скрылся за углом, но тут же послышались удар, дикий крик и скрежет врезавшегося во что-то металла.

Глуша мотор, Турин на ходу выскочил из машины, устоял на ногах и, не помня себя, понёсся к злосчастному переулку. До него было метров пять. Ковригин старался не отставать.