Плаха да колокола

Ещё больше сплетен родишь. – Задов вроде как протрезвел, посуровел лицом, кулаком по столу пристукнул, укоризненно покачал головой. – И к Дилижансу меня пригласил… В «Аркадию», значит, побоялся, там публики полно, там на глазах… Как же! Замзава да с актёришкой водку вкушают…

Дьяконов не находил себе места.

– Бываешь там?

– Редко.

– С женой небось?

– Ага.

– Лоботрясов своих, Авдеева, Попугайчика и остальную свору, с собой берешь? К чему тебе сопровождающие? Ты – будущий начальник. Гони их от себя!

– Что вы, Григорий Иванович! И не брал никогда.

– Часто там твои крохоборы выкидывают фортеля. Особенно этот?.. Ходит между столами и у рыбопромышленников на водку клянчит!

– Чернушкин, подлец?! Я его сгною!

– Не горячись. Пусть сам уйдёт. Эта же гнида потом на тебя писать станет. Не куда-нибудь… в Кремль!

Дьяконов вздрогнул, закрыл лицо руками.

– А кто не знает в городе Дилижанса? – будто сам с собой разговаривал Задов. – Он и кличку заработал, что под всех ложился, подвозил-отвозил, девиц поставлял.

Шельма ещё та! Ты бы Лёвку спросил. Общаешься же с ним. Узилевский Лев Наумович – дока по этой части. У него информация на каждого. Он на нас с тобой биографии напишет – это же руководитель, официальный представитель всех частников в бюро сырьевой и биржевой конвенций. Вот! Выразитель, так сказать, воли и желаний всех нэпманов в стенах государственных учреждений.

Дьяконов исподлобья приглядывался к Задову. Куда делись пьяные чудачества сидящего напротив человека? Он преобразился в строгого учителя, требовательного наставника, безжалостного судью.

Вот и разгадай актёра, где играет очередной фарс, а где стегает плёткой желчных замечаний.

– Кстати, а где наши официальные лица? – вдруг с одного на другое перескочил Задов. – Ни Лёвки, ни Макса не наблюдается, а время назначенное давно прошло? Заблудились, разыскивая «Подкову»? Им, конечно, ближе кабачок мадам Мерзликиной да салон дамочки Александровой… Где они? Я просил пригласить их на нашу ассамблею.

Замзава смутился, но нашёл в себе смелость промямлить:

– Мне представлялось, Григорий Иванович, что присутствие этих особ нежелательно. Тем более Гладченко. Поэтому не пригласил.

– Ага! – торжествуя, воскликнул артист, не удержался от охватившего его возбуждения, выскочил из кресла и с необыкновенной прытью для, казалось бы, недавно пьяного вдрызг человека оббежал вокруг столика, прихлопнул по плечу растерявшегося Дьяконова.