Провокатор

Непонятно только, зачем же смерть принимать лицом к окну и на входной двери? Еле-еле отворила уборщица, когда убраться пришла. Она на помощь и позвала, только поздно. Он, как привалился к двери спиной, так и сидел на полу, ремень к ручке примотав. Так и…

– Чего ж тут непонятного? Лицом к свету. Последний раз чтобы белый свет увидеть… Ах, сукин сын! Ах, сволочь! – схватился за голову Ахапкин. – Чего натворил! Как подвёл!

Минин, вцепившись в сиденье стула, карябал посиневшими ногтями пальцев ставшее мягким дерево.

– Враг! Сущий враг! – цедил сквозь зубы полковник. – Вот где он себя проявил! Мне тут про пацанву расписывал сказки! Молокососы, мол, сопляки. Выпороть их и домой в деревню отправить. Покрывал врагов народа! Выкормышей, предательское семя! Вот его сущность! Не разглядел я вовремя. А ты чего молчишь? Защищать его будешь? Чего молчишь, я спрашиваю?

В дверь робко постучали.

– Занят! – рявкнул Ахапкин и, скосив глаза на Минина, заторопился: – Личный обыск проводил?

– В присутствии подполковника Баклея, товарищ начальник управления.

– И никаких записок? – Ахапкин словно буравом всверлился взглядом в Минина. – Должен он был после себя что-то оставить. Нутром чую. Неспроста всё это. Хохлом твердолобым был этот Подымайко, но так просто в петлю залезть не мог. Хотя б и по пьяни.

– Не пахло от него.

– Как не пахло! – Ахапкин даже привстал и ладонью махнул на капитана, как на невидаль какую. – Ты чего мелешь?

– Трезв.

– Но, но! Не спеши… Вскрытие ещё не производили.

– Товарищ полковник!..

– Хватит! Вскрытие покажет, я сказал, – и Ахапкин отмахнулся напрочь от оперуполномоченного, как от мухи. – А дома у него, значит, тоже ничего?

– Баклей Нестор Семёнович не решился туда без вас… Не вскрывали квартиру, но опечатали.

– Ну что же, это верно…

– Я лично, товарищ полковник.

– Так, так… – Ахапкину не сиделось, он ёрзал на стуле, с оперуполномоченного глаз не спускал.

Минин пожал плечами.

– Ты же знал его лучше меня? Воевал с ним в Смерше.

– Воевал, – опустил глаза Минин. – Только на разных фронтах.

– Ты не открещивайся, капитан!

– Отчего же. В личном деле всё есть, – поднял светлые пронзительные глаза тот. – И дружили мы до последнего.

– Ну?

– Мужик он прямой был. Правильно вы подметили. Твёрдый.