Призраки оставляют следы

Разговаривая, Бобров не забывал указывать Аркадию направление. Возле кирпичного двухэтажного здания с развевающимся красным флагом и многочисленными щитами типа: «Внимание, розыск!», «Наши будни», «Жить на свободе лучше неволи» и т. д. прокурор скомандовал остановку. С опозданием к машине выбежал седеющий капитан милиции, перепоясанный кожаной портупеей и при кобуре на боку. Уважительно припечатав ладонь к козырьку фуражки, он приветствовал прокурора.

– Что за стрельба, Спиридоныч? – пожал ему руку Бобров.

– Топор из тюряги сбежал, Маркел Тарасович, – поджал губы тот и сделал виноватое лицо, будто по его оплошности всё и случилось.

– Из колонии!

– Совершил побег…

– Да что же это творится!

– Нажрался самогонки и поднял пальбу.

– Ни с того ни с сего?

– Начальник райотдела сам выехал на задержание. А тот стрелять начал.

– Вот дурак! Никого не задел?

– Пока без жертв.

– А Каримов зачем попёрся? Чапаевские лавры покоя не дают?

– Наши поначалу без оружия поехали. Но он пальбу открыл, они назад примчались, вот подполковник сам и…

– Пять лет дали сопляку! И за это столько же добавят! – сокрушался Бобров.

– Кабы не пристрелили…

– Это что ж?

– Каримов приказал автоматы взять…

– Вот вояки! – Бобров схватился за голову. – Мне бы туда поспеть! Машина есть, Спиридоныч?

– Товарищ прокурор, – тронул за рукав Боброва Аркадий. – Вы про нас забыли. Мы быстрее домчим.

И автомобиль взревел, дрожа нутром в нетерпении, готовый выполнить любую команду.

– Ну, давай! – махнул рукой прокурор.

IV

– Тут недалеко, – успокаивал попутчиков Бобров. – Несколько лет назад этот мальчишка под суд угодил. Лихой малый, за что и прозвище заслужил. Топор, подумать только!

– Бывает, – поддержал Аркадий, прокурор ему откровенно нравился.

– Пацанва его любила. Вон, Ванька, шпанёнок, к нему сильно привязан был. Мать жаловалась. Помнишь Топора, Иван? – Бобров обернулся к мальчугану, ловящему каждое его слово.

– А вы, значит, знакомы? – подивился Аркадий. – Вас здесь, Маркел Тарасович, наверное, каждая шавка… – и осёкся пристыженный, – извините.

– Чего там, – не моргнул Бобров, поправив сбившуюся на затылок фуражку. – Каждая собака! А как иначе? Какой ты тогда прокурор? А Ванькина мать у меня работает. Курьером. Так что мы давние друзья. Всей прокуратурой над ним шефствуем.