По следу Каина

Потом вернулись вместе.

– А обновленцев, значит, не трогали?

– Ты, капитан, совсем в этих вопросах не плаваешь, – уколол я надоевшего Донскова. – Хоть почитал бы чего-нибудь. Вон, Павел Никифорович меня раскритиковал, так я теперь профессоров экзаменовать могу.

– То-то я гляжу, вы сцепились с ним нос к носу. Хорошо, я здесь оказался, а то неизвестно, чем кончилось.

– Истина требует, – подставил я рюмку и на бутылку кивнул. – Яблоко-то кислое приволок, оскомина зуб съела.

– Это у тебя, Палыч, на другое оскомина появилась, – засомневался тот.

 – Я тоже не слепой. Заморочил вам обоим головы Семиножкин. Его уж нет в живых, а вам хлебать и хлебать.

– А себя забываешь?

Но, видно, пора было вмешаться ещё кому-то в наш разговор: подпрыгнул от звонка телефон на столе и умолкать уже не собирался.

– Это меня, – опередил Донсков и трубку выхватил из-под самого моего носа. – Я в дежурке предупредил, чтоб если что, здесь меня искали. У Федонина.

Говорил он недолго, только поморщился, как от зубной боли и выражение лица до конца разговора у него уже не менялось.

– Что ещё? – поднялся я собирать со стола. – Подвезёшь до дома?

– Павел Никифорович как в воду глядел! – Донсков трубку оставил, торопливо принялся мне помогать. – За что я его уважаю, так это за великое чувство предвидения. Будь он здесь, пришлось бы ему с нами вояжировать.

– Что такое? Ты можешь без своих шуточек, капитан!

– А куда нам без них? – Донсков уже улыбался мне всем набором имевшихся в его рту доброкачественных зубов.

 – Семиножкина не зря укокошили. Вот она, разгадка тайны! Вдова, очухавшись, сейф нашла в стене. За картинами ховал его коллекционер церковной утвари. А вы с Никифорычем спорите! Поедешь со мной? Сейчас машину пришлют.

Часть вторая

,в которой несостоявшийся врач, непризнанный знаток древних медицинских наук, бывший артист, поэт и фармацевт Аркадий Викентьевич Дзикановский претендует на главную действующую роль, но становится следующей жертвой таинственных и трагический событий

Глава I

Ранним ненастным утром, когда даже солнце, зацепившись за край сумрачного горизонта, ещё раздумывало всходить ему или повременить, на безлюдную тихую улочку из низкой подворотни вынырнула согбенная примечательная фигурка и, прихрамывая на левую ногу, заковыляла, придерживаясь ближайших стен.

Похоже, это время было выбрано путником не случайно.