Наган и плаха

Изменилась ты с тех пор, комиссара поганого, который казну на тебя растратил да к стенке угодил, я в счёт не беру, баламутного Штыря, по твоей вине зарезанного, тоже тебе прощаю, а вот Корнета Копытова – никогда. Как же ты с ним спуталась, если у него руки по локоть в крови? Немца Брауха смерти за что предали?

– Я к делам Корнета касательств не имела, винилась уже тебе, – сверкнув глазами, отбросила его руку. – Аль забыл, Василий Евлампиевич?

– Верю, – хмуро ответил он. – Иначе не сидела бы ты здесь возле моей койки.

– А что? Арестовал бы? – рванулась она к нему.

Он встретил её яростный взгляд спокойно, не отвёл глаз:

– Арестовал. И суду предал бы.

– А Егор как же?

– Егор здесь не при чём.

– Не знаешь ты, что ангелочек твой мне нашёптывал…

– Ну говори!

– Бежать уговаривал с ним, – зло усмехнулась она. – Закатимся, сказывал. Заживём на краю света, малиной жизнь обернётся. До самой смерти любить обещал.

– И что же ты? Отказалась?

– Не ответила пока.

– Ну и зря, – потеплели глаза Турина, улыбнулся слегка. – Я бы вас и разыскивать не стал. Бегите. Сейчас бегите, пока время представилось. Артисту не до тебя, он спектаклем бредит, Странников ещё тебя не разглядел, хотя глаз положил, когда меня здесь проведывал, но ему в Москву не терпится, а там он краше бабу сыщет… Пока я на койке валяюсь, бегите!

– Никуда я с ним не побегу.

– Задов увлёк? Наобещал золотых гор?

– Хороший мужик Григорий Иванович, но не в моём вкусе, – поморщилась Серафима.

– Вот. Вся твоя сущность в этом. И мне жизнь исковеркала, и Егору душу треплешь. Ветреная ты натура, – грозно сдвинул брови Турин.

– Да что ты меня зашпынял! – взъерепенилась Серафима. – Что ты меня весь вечер скоблишь! Сам-то так уж и свят?

– Грешен. Куда мне в праведники. Только грехи мои не те. Не тебе их ворошить!

– Не к месту мне замечания делать, Василий Евлампиевич, не так уж и сведуща я в твоих больших делах, однако послушай и ты меня.

– Да что ж тебе сказать?

– Берегла я тебя, жалость скребла – больной был, не тревожила.

– Теперь здоров. Выкладывай. Не бойся.

– Что ж мне опасаться? Что от твоих дружков слышала, то и передам.

– Давай и от тех дружков.

– Тимоху Молчуна из Саратова не успел забыть?

– Савельева? – удивился Турин. – Тебе его где видеть привелось?

– А там же, где просил ты его за бабкой приглядывать да за гадом каким-то.