Наган и плаха

И тем не менее он быстро пришёл в себя, преобразился, и сладкая улыбка расплылась по его физиономии:

– Роберт Романович! Вот счастье-то! Вас ли я вижу?

Секунда – и хитрец бросился бы обниматься, такая искренняя радость полыхала в его глазах.

– В этом вертепе, хотели бы вы сказать? – отгораживаясь, схватился за трость Джанерти в гневе. – Вы, голубчик, задумали в прятки со мной играть! Откуда сии проказы?

– И мыслишки не мелькало, дорогой Роберт Романович! – всплеснул руками тот, как ни в чём не бывало.

– Ну хватит комедию ломать! – пресёк, стукнув тростью об пол следователь. – Хватит! Присаживайтесь. По вашей милости пришлось здесь вас вылавливать. А Игорь Евграфович не при чём, не вздумайте заподозрить его в какой мерзости или ещё коим образом приплести к нашим отношениям.

– И мыслишки не мелькнуло… – опять затянул своё Узилевский, конфузясь.

– Садитесь! – с раздражением ткнул тростью на диван Джанерти. – Должен вас остеречь на будущее. Подобного не потерплю! Церемониться с вами не намерен. За решётку упеку в два счёта. С избытком на свободе задержались, мне совесть спать не даёт, гложет, как подумаю, что вы за спиной моей творите.

– Смилуйтесь! Да чем я провинился, Роберт Романович? – слетела спесь с лица мошенника, и он вмиг побледнел.

– Полноте! – прихлопнул по столу следователь. – Не валяйте дурака! И давайте без истерик. Вам известно, что я вас разыскиваю, однако вы не явились в положенное время на известную вам квартиру. Этого достаточно!

– Но я же объяснил! – взмолился Узилевский, вскинув руки.

– Даю вам последнюю возможность… – начал было Джанерти, но впорхнула девица в легкомысленном одеянии, чуть прикрытая ярким фартучком спереди, заставив стол вином и фруктами, улетела.

– Так вот, – когда остались одни, сухо продолжил следователь, – у вас есть возможность миновать тюремную решётку на некоторое время…

– Боже мой! – слетел с дивана на колени Узилевский. – Что я должен сделать? Маму убить? Я готов!

– Не паясничайте! И сядьте за стол, – нахмурился Джанерти, а мысли его уже были заняты другим, он пододвинул бокал с вином, сам сделал глоток из своего и затянулся сигарой. – Человека, который меня интересует, вы знаете.