Имменсерит. История великого Королевства

Авенир заметил, как сестра Оксилия слегка побледнела, но ничем более она себя не выдала.

– Ты меня не знаешь, Хаким. И не строй догадок на мой счёт.

– Не собираюсь. Ты сама расскажешь, если захочешь.

Сестра Оксилия больше ничего не ответила, лишь в очередной раз наградила Авенира своим прищуренным подозрительным взглядом, словно пыталась получше его рассмотреть.

Под вечер, после того, как Авениру принесли ужин, за ним пришли.

– Тебя ждут. Вставай, – проворчал один из трёх охранников.

Авенира вели тем же самым маршрутом, что и в прошлый раз.

В центре поляны уже не было помоста, но людей вокруг самого большого дома по соседству было предостаточно. В основном, это были воины. Авенир обратил внимание, что все они внимательно его изучают, но ни один из них не проявил доброжелательности к нему.

Подходя к дому, Авенир услышал громкие голоса из открытых окон.

– А вот и наш будущий кузнец. Пропустите его, парни, – обратился брат мастера над оружием к своим воинам, но сделал это, чтобы привлечь их внимание. Путь Авениру итак никто не преграждал.

– Не спеши, брат, сначала нам надо с ним поговорить, – рядом с Вилитуром оказался Брайладур.

Вилитур смачно сплюнул себе под ноги и демонстративно пошёл прочь от дверей, по пути толкнув Авенира плечом.

Внутри было полно народу. Слева и справа стояли деревянные трёхъярусные скамьи. На них сидели люди и громко между собой разговаривали. Между этими трибунами стояли три знакомых деревянных кресла. На среднем, как и в прошлый раз, сидел Хагрекир Трёхногий. Он активно разговаривал с Хербергом, сидевшим рядом.

Когда Авенир оказался посреди зала, молчание волной охватило всех присутствующих.

– Хаким Овтун, – начал свою речь глава Зелёного города, – сегодня, ты был вызван на собрание нашего Совета для оглашения нашего решения.

Авенир внимательно слушал говорившего, но взгляд его неторопливо блуждал по лицам сидевших на трибунах людей. Тут были и мужчины и женщины, молодые и старые, воины и воительницы, лучники и лучницы, ремесленники и мастеровые. Были тут и простые люди, по чьему виду невозможно было определить принадлежность к какой-либо деятельности.