Ульмигания

], цепко глядя на Бьорна белесыми глазами. Из-под шишкообразного, скандианского шлема с торчащими в стороны бивнями вепря, висели две белые, как снег, косички. Брови и борода тоже были белыми и ярко выделялись на красном обветренном лице.

– Да, – сказал Бьорн.

– Говорят, у тебя гостят какие-то люди…

– Это правда. У меня часто гостят и родственники, и друзья. Но сейчас никого нет.

– Никого?

– Нет, никого.

Куметис, не спуская с Бьорна глаз, спрыгнул с коня.

– Пойдем в дом, – сказал он.

На столе стояли две кружки.

Самб взял одну, понюхал и спросил:

– Любишь по ночам выпить пива?

– Люблю, – подтвердил Бьорн.

– Налей и мне, – вдруг сказал куметис на языке нордманов.

Бьорн, ничем не выказав удивления, налил пиво. Тот, не отрываясь, выпил и вновь подставил кружку. Бьорн долил.

– Меня зовут Балварн – Белый Ворон. Я – из рода Вепря. Мы ищем двух витингов, один из вармов, а другой по-прусски совсем не говорит, или говорит со славянским акцентом, как рутен. Слепой. С ними женщина с черными волосами.

Ваши люди говорят, не видели таких. А ты?

– Нет, – задумчиво сказал Бьорн.– Не встречал. Если б встретил, то наверняка бы запомнил. Славянин, да женщина с черными волосами – такие запоминаются.

– Ага, – сказал Балварн. – Я понял. Значит, ты не встречал таких. Ну-ну… Налей-ка мне еще пива.

Он вылил в себя содержимое кружки и направился к двери. Уже стоя в дверном проеме, обернулся:

– Когда-то меня звали Олаф Эриксон. Но это было давно… Так я об этих витингах… Мало ли что бывает, вдруг встретятся где… Скажешь им, что не нужно было убивать вайделота.

Крива этого не простит.

– Да, – неопределенно пожал плечами Бьорн. – В жизни всякое бывает.

8

Дилинг опасался Рудавы – большого поселка на пути к косе. Но его удалось обойти затемно. Когда солнце взошло, оно оказалось справа от путников, вступивших на земли куров, над заливом.

Куры, или корсь, как их называл Тороп, жили в основном по берегу моря севернее пруссов, на территориях, которые они уже без особой борьбы сдали ордену меченосцев.

Но небольшая их часть ютилась и в крошечных деревушках на косе, тонким хвостом вытянувшейся от Самбийского полуострова на север. Народ был бедный, молился не очень ревностно многим богам, которых пруссы считали никчемными, ловил рыбу, бил зверя и с радостью принимал покровительство самбов, одним только этим отбивавшим охоту к набегам на куров у литовцев и жмуди.

Дорог на косе не было.