Дневник полковника Макогонова

Я стал писать, вернее, продолжил.

Солдат Буча мне не звонил, я не звонил Буче. Мы не виделись с ним больше ни разу. Я писал по памяти. Эмоциональность моя мешала мне писать трезво, холодно. Оттого и получилось с первого раза как-то вяло: «Броня у бэтера теплая…» Первый вариант «Бучи» я почти дописал. И не смог закончить – не было сюжета, не было концовки. Я не смел придумывать: я считал неуместным художественный вымысел, и поэтому получилось неинтересно. Макар Шамаев при встречах упрекал меня, что моя писанина будет никому не интересной, что плевать всем на солдатские судьбы.

«Кому пишешь, пидорам этим? Все вы, лишь бы ничего не делать, а мне ковать в три смены!» Конечно, я раздражался и в глубине души понимал, кого под «пидорами» имеет в виду мой друг кузнец. Я тоже был против коррупции в эшелонах власти. Но я старался не тратить время на непродуктивную критику. Еще меня беспокоило то, что я нигде не учился литературному делу, и в душе всегда задавал себе вопрос – а в чем же, собственно, цель искусства?

Я не стер написанное, но доблестно стал переписывать заново.

На выборах Преемника я переписал почти половину.

И вот тогда-то я вспомнил про дневник.

Дневником я называл зеленую тетрадку, переданную мне подполковником Макогоновым. Я долго не смел заглянуть в дневник. Это было для меня – как распечатать сургуч «Совсекретно». Готов ли я? Да, боже мой, мало найдется героев в нынешнем времени, чтобы так вольно и беззаботно рыться под грифом «СС».

Но я заглянул.

Был удивлен.

Был разочарован!..

Как я наивен был, полагая, что офицер разведки станет писать дневник. Как бы посмеялись надо мною военные и другие осведомленные лица, если бы я, хвастаясь перед ними, потрясал бы в руках дневником. «Раскрой, дурила, – сказали бы военные, – и вчитайся!»

Я вчитался.

И вот в день, когда мой сюжет о выборах и Преемника не пошел в эфир, я «вскрыл сургуч» и стал читать. Читать Макогонова было невмоготу. Чертыхаясь и проклиная макогоновские синтаксис и пунктуацию, я перенабрал рукопись в ноутбук.

Сократил много.

Вторую половину ночи я читал Дневник. И близко знакомился с подполковником Макогоновым.

Дневник полковника Макогонова

Придя служить на должность начальника разведки, я увидел сразу, что комендантский разведвзвод на самом деле – сброд «блатных и нищих». Понятие о разведке было у единиц.

Я с детства мечтал стать военным. Меня назвали Василием в честь деда. В сорок первом дед возил комдива.