Витязи в шкурах

Вижу – беда, зарежет сыновец половца, коли случай представится. Тогда обоим – лютая смерть. Поговорил с Василькой – и сбежали. Ремни на руках зубами развязали и ушли. Месяц к своим добирались.

– Пешком?

– На конях от них не ускачешь – сразу догонят. Тогда точно в колодки… В Поле всадника далеко видать, а пеший в ковыле схоронится. Пешему всадника издалека слышно, а конному – совсем нет. Поганые пешком ходить не любят, они с младенчества на конях. Легко с Василькой ушли. Взяли лук, по дороге стреляли коз, лебедей, уток… Яругу по текоту дятла всегда найти можно, а в яруге – вода, дичь, дрова для костра…

– А как половцы огонь увидели бы?

– Ночью они по Полю не ездят – стада от волков охраняют; если костер в яруге затеплить, из степи не видно…

* * *

У ручья вдруг всхрапнули стреноженные кони, забили копытами.

Люди у костра насторожились. Оба одновременно огляделись по сторонам. И замерли. Две пары круглых глаз горели холодным огнем всего в нескольких саженях от костра.

– Волки!

Якуб схватился за рукоять меча, но Улеб упредил.

– Сиди тихо! Это не волки.

– А то я волков не знаю! – не успокоился Якуб. – Два года от скота отгонял. Половцы их пуще нас боятся – за ночь полстада могут вырезать. У веж и дитенка подхватят, коли мать не досмотрит…

– А я говорю: не волки! – твердо сказал Улеб. – Все волки сейчас там, где сеча была. Там им пожива! Этих двоих я еще днем приметил: как ушли мы от половцев, за нами увязались. Потом отстали – притомились, видно. Но по следам сыскали… Иди сюда!

Улеб взял с лопушинного листа уже остывший ломоть мяса и бросил ближнему зверю.

Хорошо видимый в лунном свете, тот некоторое время колебался, но потом подскочил и жадно схватил угощение. Мгновенно проглотил. Улеб бросил ему еще. Затем, размахнувшись, швырнул мясо зверю, стоявшему дальше.

– Ты что! Печеным мясом зверье кормить?! – заворчал Улеб. – Там от козы половина осталась – пусть рвут…

– Нельзя им сырое мясо, – ответил Улеб, не переставая бросать ломти, – если бы можно, без нас нашли бы.

Иди сюда! – протянул он мясо зверю, ждавшему угощения. – Иди, не бойся!

Зверь, настороженно вытянув морду, несколько мгновений стоял, словно размышляя: доверять позвавшему его человеку или нет. Затем, настороженно ступая, подошел. Улеб протянул ему мясо на ладони. Зверь аккуратно взял его зубами.

– Ух ты! – выдохнул Якуб.

– Отощал, бока подвело, – сказал Улеб, разглядывая животное. – Давно человеческой еды не видел. И рана на голове. Поджила уже.