Витязи в шкурах

 – Чуть коней не погубил – напились бы, запаленные, до смерти. Спаси тебя Бог, добрый человек!

Русобородый вместо ответа нырнул лицом в воду и долго пил, время от времени отрывая лицо от гладкой поверхности ручья и снова приникая к вожделенной влаге. Затем встал, торопливо снял шлем, стащил через голову бронь вместе с войлочным подкладом, а затем – и синюю холщовую рубаху. Седобородый только крякнул. Все тело воина до поясного шнура портов было сплошным синяком. Кое-где на почерневшей коже виднелись небольшие ранки, от которых сбегали вниз засохшие уже струйки крови.

«Стрелы, – определил седобородый, – покололи через кольца. По груди и спине крепко мечами хлестали. Хорошо, бронь выдержала…»

Воин тем временем яростно плескал на себя воду, стирая ладонями с избитого тела кровь и грязь. Умывшись, набросил на влажное тело рубаху и потянулся к броне.

– Заночуем здесь! – остановил его седобородый. – Кони изнемогли.

– А половцы?

– Нет их здесь. На полдня вокруг. Все там, где сеча была, – седобородый кивнул головой на юг.

 – Полетели, воронье. Полон уже разобрали по ордам, а сейчас трупия обдирают. Броня, оружие, сапоги… Пожива богатая – до ночи занятия хватит. Потом сядут у костра пить кумыс и будут хвастаться друг пред другом, кто сколько русских убил, а сколько в полон взял.

– Почем ведаешь?

– Ведаю, – хмуро ответил седобородый. – Пришлось… Меня Якубом зовут, – вдруг спохватившись, сказал он, – сотник в войске Владимира. Это, – кивнул он в сторону худенького, остроносого юноши, помогавшего ему держать коней, – Василько, сыновец мой.

– Улеб, – отозвался русобородый. – В крещении – Миколай.

– Из князей, что ли? Раз два имени?

– Из безудельных, – подтвердил Улеб.

– То-то я смотрю: шлем золоченый.

– Отцовский…

Якуб понимающе кивнул и повернулся к Васильке.

– Спутай коней и стрели хоть утку на ужин. Второй день не евши.

– Стрел нет, – хмуро ответил юноша.

Улеб молча подошел к своему коню и снял с седла длинный кожаный колчан. Василько открыл крышку, достал стрелу.

Узкое железное острие попробовал пальцем.

– Бронебойная… Что не стрелял? – сердито глянул на Улеба.

– Лука не было, – пожал тот плечами. – Да и туля не моя. На седле висела. Конь тоже не мой, – пояснил. – Увидел, что поганый ведет на поводу, срубил его, гляжу – добрый конь, боярский. Мой к тому времени совсем пристал. Перескочил на этого…

Василько перебросил колчан через плечо, вытащил из кожаного чехла длинный лук. Якуб поднялся по склону яруги.