Санктуарий

А в случае обычных преступлений использование колдовства автоматически увеличивает наказание. Если за ограбление магазина вы получаете два года, а за разбойное ограбление с оружием – пять, то за ограбление с использованием магии вам дадут десять.

Собор тщательно выбирает, когда стоит вмешаться. Но случай с юной девушкой, обвиненной в убийстве с помощью колдовства, когда не использовалось ни крупицы магии, игнорировать будет невозможно. Собор – уважаемая организация. Одна из старших его членов замужем за сенатором от штата Калифорния.

Если я смогу убедить Собор осмотреть виллу и подтвердить, что там не применялась магия, разве суд сможет отказаться это признать?

Вилла выглядит неожиданно хорошо. О случившемся говорят разбитые окна. Вокруг каждого – черный след от сажи, словно само зло выползало изо всех щелей.

Вход затянут полицейскими лентами, а десятью метрами дальше копы вбили в землю металлические прутья и поставили хлипкое ограждение, которое хлопает на ветру.

Тут погиб сын одной из моих лучших подруг – паренек, которого я знала с самого рождения. И уже не в первый раз я плачу о Дэниеле Уитмене. Я помню, что его первым словом стало «дай» и что в какой-то период он ел только оранжевую еду. Я была рядом, когда он плакал из-за того, что его первый велосипед – красный, а не синий. Помню, как в десять лет я поймала его на краже четвертаков у меня из кошелька, хотя Эбигейл и Майкл давали ему карманные деньги.

Я помню тот вечер у Бриджит.

Дэн был сложным. Когда он стал старше и оказался отличным футболистом, он зазнался. Я гадала, вызвано ли это тем, что Эбигейл его обожала, или, может, дело в отстраненности Майкла – и если это так, то нет ли тут и моей вины?

Помню свое удивление, когда Харпер сказала мне, что с ним встречается.

Ужас, с которым я читала смс-ки Харпер с той вечеринки.

Что же произошло на этой вилле в тот вечер?

Я волновалась насчет того, что оставлю следы, но толстый слой золы на полу уже истоптан десятками ног: школьники, эксперты, полицейские. Если она и содержала какие-то тайны, они давно утеряны.

По крайней мере, для невооруженного взгляда.

Я засовываю руку в полотняную сумку для покупок и вытаскиваю длинный прут из орешника. Он раздвоен, и я берусь руками за оба конца.

Я получила свою лозу в двенадцать лет.