Санктуарий

Я тереблю записку, пересказывая Бриджит то, что сказал мне голос в телефоне. Слова застревают в горле.

– Это был репортер, я не разобрала откуда, с ужасными вопросами. Дэн употреблял наркотики? Пил? Были ли на вечеринке наркотики и спиртное? А потом… Глупости. Гадости, – мне приходится остановиться, чтобы взять себя в руки. – Какая-то чушь насчет показа порно на вечеринке.

Едва эти слова слетели у меня с языка, как я уже жалею, что сказала про это. Но, с другой стороны, если репортеры знают, то, конечно, и полгорода тоже.

Уверена, что Черил соберет все сплетни, гуляющие по школе, и передаст их Бриджит за ужином. Еще пара часов – и моя подруга будет знать больше, чем я.

– Порно?

Бриджит недоумевает. Она бывает такой простушкой – как ее глуповатая дочка. Наверное, она впервые рада, что Иззи изгой и не получила приглашения на вечеринку, которую местный телеканал уже назвал «кошмаром любого родителя».

– Оказывается, несколько ребят сказали копам, что на стену спроецировали кое-что.

И не просто выбранное наугад порно: съемку Дэниела с девицей.

– С девицей? Дэниела с Харпер?

– Откуда мне знать. Просто какие-то ребята сказали какую-то чепуху. Ребята, которые были пьяны и находились в здании, полном дыма, Бога ради!

– Звучит…

У Бриджит нет слов. Не знаю, существуют ли вообще слова, чтобы описать происходящее. И вдруг я уже не горюю – я в ярости.

– Та журналистка сказала, что просто «следит за ходом расследования». Какого расследования? Тэд Болт стоял со мной, пока Майкл опознавал тело нашего сына, и обещал позаботиться, чтобы следователь от штата быстро составил доклад и оставил нас в покое.

И вот теперь кто-то начал копаться в грязном белье. Разве мало того, что его больше нет? Моего малыша больше нет…

И я снова срываюсь. Слезы. Сопли. Меня трясет. Полный набор. Я теперь всегда буду так жить? Мечась от горя к ярости и обратно? Без передышек. Получая удары снова и снова, со всех сторон.

Бриджит кладет руку мне на спину и обводит взглядом мой пустой дом.

– А где же Майкл?

– Совещание на факультете. Вечером вернется. Работа поможет ему держаться.

Или так он мне сказал. А я заорала, что наш единственный ребенок мертв и пусть его совещание катится к чертям, но он все равно поехал.

Может, это и правда ему поможет. Я не должна обижаться из-за того, что он может сбежать, утопить горе в работе. А у меня такой отдушины нет: ведь я перестала преподавать, когда мы поженились.