Холодно в небесах

– Вот как? – усмехнулся Создатель, – С какого момента, по-твоему, я должен помиловать человека? С распятия? Или, может быть, с Первого крестового похода? Или с Варфоломеевской ночи? – Голос становился громче и суровее. – Не счесть смертных грехов ваших. Мне не хватит вечности, чтобы отпустить их.

Зиги затрясся всем телом. Казалось, что жизнь покидает его прямо сейчас. Невыносимые муки испытывал он, словно страдания всего человечества, перенесенные за тысячи лет, вошли в него и разрывали душу изнутри. Он едва дышал, кровь сочилась из ран и растекалась по телу.

Губы потрескались и кровоточили, он с трудом мог шевелить ими, но из последних сил шептал:

– Прости, Господи, неразумных детей своих… Прости нас, Господи.

Зиги упал и лежал, не шевелясь. Его широко открытые голубые глаза смотрели в небо, туда, откуда сейчас на него спускался поток золотой энергии. Она касалась его, обволакивала тело, создавая защитный кокон, исцеляя раны и возвращая утраченные силы. Зиги забыл о времени и перестал чувствовать боль.

Ему казалось, что он молод, совершенно здоров и абсолютно счастлив.

– Что это было? – удивленно спросил он, поднимаясь на ноги, как только сияние исчезло.

– Благодать, – задумчиво произнес Создатель. – Вы лишились ее, соперничая со мной.

В этот момент к Зиги вернулось то душевное состояние, которое мучило его несколько минут назад. А может быть, целую вечность тому. Он точно не знал. Тело не испытывало физической боли, на нем не было страшных порезов, даже следов крови нигде не осталось.

Золотой свет полностью исцелил его. Но душа продолжала рваться, страдать и кричать от отчаяния и бессилия. Зиги воздел руки к небу и прокричал:

– Холодно в небесах, Господи! Спаси и согрей нас! Дай тварям твоим еще один шанс, яви свою милость. Молю тебя, Боже, спаси нас! – Зиги зарыдал и упал на колени, закрывая руками лицо.

Божественный облик приблизился и разверз перед ним бездну. И не было ей конца, и света в ней не было – одни только проклятия и страдания заполняли ее, предательства и убийства, алчность и беспощадность.

И видел он разом все лица, проклятые и страшные, и не было им числа.

И была той бездной его душа…

Зиги очнулся в холодном поту, несмотря на то что в спальне было очень тепло. Рассвет еще не начался, и стрельчатые зарешеченные окна зияли чернотой.

Зиги колотило дрожью. Он сел на краю огромной кровати, пытаясь осмыслить увиденное во сне. Будучи по природе суеверным, советник придавал снам большое значение.