Мое злое сердце

Чтобы он всегда держал меня в поле зрения. Мама всегда прекрасно умела все планировать. Не по этой ли причине психотерапевт оказался нашим соседом?

Как раз когда я собиралась выйти из комнаты, дверь соседнего дома отворилась, и оттуда вышел парень. Он был примерно моего возраста, возможно, на год или два старше, и неплохо выглядел. Очень и очень неплохо. Он был высоким и стройным, носил довольно длинные каштановые волосы, падавшие ему на лицо. Его кроссовки, джинсы-бермуды и футболка с принтом «Californication» были простыми, но забавными.

Однако меня поразила не его внешность. Меня поразила его походка. Что-то в этом парне было не так. Он шагал медленно, ссутулившись, будто нес на плечах невидимый тяжкий груз.

Он выглядел потерянным. И грустным – подобное выражение лица я видела только у пациентов психиатрической клиники. По всей вероятности, юноша был одним из пациентов доктора Норда. Его вид вызвал во мне чувство, которое мой прежний терапевт назвал бы эмпатией. Эта эмпатия оказалась невероятно сильной.

Я почти кожей ощутила его горе. Чтобы защититься от этого чувства, я попыталась издалека определить цвет незнакомца. Но мне это не удалось.

Он шел по направлению к «Веспе», припаркованной на улице перед домом. Садясь на мотороллер, он поднял глаза вверх. Наши взгляды встретились, и я ощутила его печаль еще отчетливее. Как будто две тяжелые руки опустились на мои плечи. Я закрыла окно и вынуждена была сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. Потом я совершила ознакомительную вылазку на третий этаж.

Помимо ванной и маминой спальни, в конце коридора находилась еще одна большая комната. Дверь в нее была приоткрыта.

Я вошла. Внутри было темно и пыльно. Мама закрыла шторы, чтобы хоть немного защититься от жары, но воздух остался спертым и горячим, как и на всем третьем этаже. В сумеречном свете я различила несколько картонных коробок, собранных при переезде: лежавшие в них вещи ждали, пока не займут свое место в доме. Пылесос, две разобранные подвесные полки, находившиеся раньше в кладовой – а здесь ее не было, – и гладильная доска, напоминавшая в полутьме гигантское насекомое.

Эта комната подействовала на меня угнетающе, и я уже хотела уйти, когда вдруг заметила пару торчавших из коробки длинных ушей – мягкий заяц Кая в штанишках из латекса. Это стало такой неожиданностью, что на миг у меня перехватило дыхание. Я осторожно подошла к коробке и остановилась перед зайцем. Он ухмылялся мне в лицо.