Самец причесанный

– А где, по-твоему, я потеряла это? – Дандаки коснулась пальцем затянутой веком глазницы. – Три года назад орда под моим началом стояла под стенами Ромы как раз напротив когорты претория, и я знала, кто ею командует. У нас есть свои люди в Роме.

– Это вам не помогло! – хмыкнул я. – Вломили от души.

– Мы не остались в долгу! – буркнула сотница.

– В той битве погибла мать Виталии, – согласился я, – а сама она, как и ты, едва не потеряла глаз. Шрам на ее лбу – след моей операции. У меня вопрос: стоило ли сражаться? Кто победил в той битве, Дандаки? Сармы, потерявшие тысячи воинов и бежавшие обратно в Степь, или рома, отстоявшие свой город?

– Это Валерия велела тебе спросить? – сощурила глаз сотница.

– Сам додумался.

– Да ты, как я вижу, стратег! – хмыкнула Дандаки. – Странно, что при этом всего лишь преторианец. Что ты делаешь в когорте, Игрр? Или у Ромы кончились нолы? Ваша принцепс призвала на службу мужчин?

Дандаки смотрела хмуро, и я одернул себя: с чего задираюсь? Разговаривать нужно о другом.

– Что тебя тревожит, Дандаки?

Он бросила взгляд исподлобья. Подумала и вздохнула.

– Плохие вести, Игрр! В Балгас прибыли вожди Красной, Синей и Белой орд. У каждой – тысячи воинов.

– Не заметно! – сказал я, привставая на стременах и крутя головой.

– Обычай запрещает вводить в Балгас войска. Это священный город. Вождю дозволено иметь охрану из сотни воинов. Остальные должны оставаться за стенами. Но три вождя – это три сотни.

– Если сговорятся.

– Думаю, это произошло, – сказала Дандаки. – Мне донесли, что вожди Синей и Белой орд ежедневно гостят у предводительницы Красной орды. Ее зовут Саруки. Они едят, пьют кумыс и бьют в бубны. Не знаю, о чем они сговорились, но, опасаюсь, что Саруки добилась согласия вождей.

– Хотят провозгласить ее дочь Мадой?

– Верховную Мать избирают жрицы. В жилах дочки Саруки – людская кровь, но она потеряла право стать Мадой. Путалась с сармами и успела трижды родить, – Дандаки плюнула.

«Тысячи воинов…» – вспомнил я.

– Великая Мать знает?

– Маде известно все! – подтвердила Дандаки. – Она самая мудрая в Паксе. Покойный Луций ее многому научил. Когда они правили Степью, сармы боялись голову поднять. Но Луций умер, а теперь пришел черед Мады… – лицо сотницы погрустнело.

– Когда у Бимжи Дни? – спросил я.

– Сегодня или завтра.

– Нам нельзя терять времени.