Самец причесанный

Я едва удержал чашу в руке.

– С чего ты взяла? – спросил, откашлявшись.

– Стал бы ты тащить из реки сарму, если б не собирался ее воскрешать! – пожала она плечами. – Зачем нам дохлятина? Разве я солгала? Все видели, как ты вдохнул в нее жизнь.

Я почесал в затылке. И вот что теперь: ругать ее или хвалить? Если б не откачал сарму, опозорился бы навек. Пал в глазах сотни ниже копыта. Но мне удалось, и я в авторитете. Сани – умница! Я поманил ее пальцем. Она склонилась, и я чмокнул ее в щечку. Кварта зарделась.

– Господин! – сказала, потупясь. – Я не заслужила такой ласки.

– Это мне решать! – хмыкнул я.

– Знаешь, кого ты воскресил? Ее зовут Бимжи, что означает «голубка». Она дочь Дандаки, единственная.

Я покачал головой. Надо же, как срослось! Выходит, не зря купался.

– Дандаки любит Бимжи, поэтому держит ее при себе. Сегодня та едва не погибла.

Лучше надо детей воспитывать! Зачем было лезть с копьем?

– По обычаю сарм, если шаман возвращает кому-то жизнь, то спасенная принадлежит ему.

Всю жизнь мечтал!

– Отказаться нельзя! – заторопилась Сани, разглядев выражение моего лица. – Оскорбишь.

– Зачем она мне?

– Ну… – Сани потупилась и стала возить пальчиком по траве. – Бимжи – треспарта и очень красивая.

Хм! Не заметил.

– Ты можешь взять ее в постель, и она будет ласкать тебя всю ночь.

– Поэтому Дандаки с радостью ее отдаст? И даже будет настаивать?

Сани кивнула. Нет, добро наказуемо! Мало того, что спас сотнице дочь, так еще и спать с ней? Фиг вам! Я скрутил кукиш и ткнул им в сторону сарм.

– Господин!

Она склонилась и неумело ткнулась губами мне в щеку. После чего вскочила и захлопотала над костром, приняв самый озабоченный вид. Гм… Кажется, меня неправильно истолковали.

…Дандаки явилась, когда мы хлебали варево – ложками, из одного котелка. Сотницу сопровождала спасенная мной Бимжи. Следом сарма из сотни тащила миску с дымящим мясом.

– Угощайся!

В миске исходило паром бычье сердце, из чего я сделал вывод, что нам принесли самое лакомое. Уговоров я ждать не стал. Разрезав сердце ножом, подцепил половинку и протянул Сани. Вторую взял себе. Сотница поморщилась, но промолчала. Мы с квартой жевали мясо, запивая его вином.