Самец причесанный

Жаба! Ты у меня попомнишь! Лаура бросила мне предостерегающий взгляд.

– Я отвечу на твой вопрос, сенатор, – сказала она спокойно. – Пришлый по имени Игрр охранял черный ход в покои. Он знаком с Флавией, поскольку делал ей массаж, как и многим из здесь присутствующих. Вам известно, что жена Игрра, декурион «диких кошек» Виталия Руф, попала в плен к сармам, а его самого пытались убить, подстроив ссору с присутствующей здесь Пугио. Вы были свидетелями их поединка. Игрр, став преторианцем, искал встречи с принцепсом, чтобы просить помощи для жены.

Такая возможность выдалась лишь при охране Палатина. Вот почему он оказался в спальне Флавии. У Игрра нет особых отношений с принцепсом, ты ведь это подразумевала, сенатор? В спальне Игрр находился в доспехах и при оружии. Будь иначе, он не смог бы противостоять убийце.

– Ты можешь назвать ее имя? – сощурилась Марцелла.

– Она скажет его сама. Введите!

По скамьям сенаторов пробежала волна. Многие привстали. Две преторианки ввели в курию высокую, широкоплечую треспарту.

Она заметно хромала, и преторианки поддерживали ее под руки.

– Назовись! – велела Лаура, когда пленницу поставили посреди зала.

– Касиния Лукро, слуга верховного понтифика, – облизав губы, выдавила задержанная.

– С какой целью ты пробралась во дворец?

– Убить принцепса.

– Ты сделала это по своей воле?

– Мне велели.

– Кто?

– Октавия Варр, верховный понтифик Ромы.

– Ложь! – закричала Марцелла.

Сенаторы завопили. Многие, вскочив, махали кулаками.

Лаура кивнула страже, и та ударила мечами в щиты. Раз, другой… Не сразу, но курия угомонились.

– Чем можешь подтвердить обвинение? – как ни в чем не бывало продолжила наставница. – Как видишь, тебе не верят.

– Октавия пообещала мне в награду домус.

– Вот дарственная! – Лаура подняла руку со свитком. – Любая из вас может ее посмотреть. Выписана на имя Касинии, подпись и печать понтифика. За десять дней до покушения на принцепса Октавия дарит своей помощнице домус стоимостью в две тысячи золотых.

Щедро, не правда ли?

– Возможно, Касиния ей верно служила! – возразила Марцелла.

– Преданных слуг в Роме много, – усмехнулась Лаура. – Но я не слышала, чтобы им дарили домусы. Может, ты так поступила? Скажи!

Марцелла смешалась. Лаура возвысила голос:

– Октавия, подписав дарственную, нарушила закон. Домус принадлежал Виталии Руф и отошел к храму за долги – при весьма сомнительных обстоятельствах, к слову. Но не буду заострять на этом внимание.