Рассказы о привидениях города Сент-Эндрюс

Боже мой, Эштон, – сказал я, – это все правда?

– Совершенно верно, мой дорогой друг, – сказал Эштон. – Я был в здравом уме, не был загипнотизирован или что-то в этом роде, уверяю вас. Мы шли все дальше и дальше, маленький человечек со своей большой свечой шел впереди, а я следовал за ним. Два или три раза подземный ход сужался, и нам приходилось туго, чтобы прорваться, могу вам сказать.

– Какое шикарное место, – вставил я.

– Да, так оно и было, – сказал Эштон, – когда мы поднимались и спускались по другим лестницам, я слышал нарастающий шум, а затем мы выскочили через дыру в нижнюю галерею, и я заметил боковые проходы, ответвляющиеся в нескольких разных направлениях.

– Иди осторожно и смотри, куда ступаешь, – сказал мой проводник-монах. – Здесь есть подводные камни; будь очень осторожен.

Затем я заметил у своих ног глубокую, высеченную в скале яму шириной около двух футов прямо поперек прохода.

– Для чего это? – спросил я.

– Чтобы заманить в ловушку незваных гостей и врагов, – сказал маленький монах.

 – Посмотри вниз. Я так и сделал и увидел на дне, в луже воды, побелевший череп и несколько костей. За время нашего продвижения мы миновали четыре или пять таких шахт.

– Честное слово, это меня совершенно ошеломляет, – вставил я.

– Если бы я попал в одну из этих ловушек, это бы меня убило, – сказал Эштон.

Внезапно спертый, влажный, пахнущий грибами воздух изменился, и я почувствовал сладкий ароматный запах.

– Я чувствую запах ладана, – сказал я монаху.

– Это привидение, или призрак, запаха, – сказал он. – Здесь не было благовоний с 1546 года. Есть призраки звуков и запахов, точно так же, как есть призраки людей. Мы здесь окружены духами, но они прозрачны, и ты не можешь увидеть их, пока они не материализуются, но ты можешь их почувствовать. Тише, слушай! – сказал монах, и затем я услышал приглушенный звук самых красивых колокольчиков, подобного которым я никогда раньше не слышал.

– Что это? – спросил я.

– Старые колокола собора Сент-Эндрюс.

Это призрак звуков, давно замолчавших, – и монах пробормотал что-то на латыни. Затем внезапно я услышал очень красивое пение на мгновение или больше, затем оно стихло.

– Это давно умерший хор монахов, поющих вечерню, – печально заметил мой проводник.

– В это время мы с монахом вошли в большое, высеченное в скале помещение, широкое и высокое. В нем было множество огромных старых железных сундуков разных размеров и форм.