Рыцари плащаницы

Баронства у меня больше нет, ничто не удерживает меня. На прощание решил поклониться святым местам. Разумеется, если б не фирман султана… Он хранит меня лучше самой крепкой брони.

– Еще бы!.. – вновь ухмыльнулся сарацин.

Он хотел еще что-то сказать, но его прервал женский крик.

– Спасите!.. Христиане!..

Маленькая фигурка в драной рубашке выбежала из строя всадников и упала на колени перед конем Роджера, протягивая кверху связанные руки. Рыцарь нагнулся. Это была девушка, скорее даже девчушка лет пятнадцати.

– Спаси меня, господин! – вновь выкрикнула девчушка на лингва-франка.

– Кто это? – удивился Роджер.

– Мы заехали в одно селение, неподалеку отсюда, – ощерил зубы предводитель сарацин. – Отдохнуть, поесть. Христианское селение. Мои мамлюки давно не были дома, они соскучились по женской ласке. У твоих воинов разве так не бывало, франк?

– Бывало, – хмуро ответил Роджер.

– Воин должен быть сыт во всем, иначе он плохо сражается. Но когда мы пошли по домам, эти многобожники решили, что могут встать против воинов Аллаха. Со мной шестеро, видишь? А было девять… За каждого убитого мамлюка они заплатили вдесятеро…

– Они зарубили моих родителей и двух братьев! – снова вскричала пленница. – Спаси, господин!

Роджер увидел, что Ги выбрался из повозки и подошел ближе. Его и пленницу разделял только шаг.

– Продай ее мне! – повернулся рыцарь к Селиму. – Ты ведь все равно сделаешь это в Иерусалиме. Я дам десять безантов – вдвое больше, чем ты выручишь на невольничьем рынке.

– Ты меня не понял, франк! – нахмурился Селим. Неизвестно, почему, но он перешел на лингва-франка, – может, чтобы паломнику стало понятнее. – Убили троих моих мамлюков. И одного из них – эта язычница. Кухонным ножом… Амад всего лишь хотел ее приласкать… Мы похоронили своих воинов возле селения многобожников – шариат велит сделать это до захода солнца, и поспешили домой.

– Ты милосерден, господин, – поклонился Рождер.

– Аллах велел нам быть милосердными, – подтвердил Селим, – поэтому я подарил христианской сучке несколько часов жизни. Солнце клонится к закату – мы не успеем в Иерусалим до ночи. Впереди есть роща сикомор с родником – заночуем там.